Заметки увлечённого лингвиста

Зашёл тут как-то в переписке разговор о славянских названиях месяцев и постепенно перешёл на то, какие европейские народы используют свои исконные их названия, а какие — интернациональные латинские. Решил проверить, как обстоит с этим дело в финском языке. Как и ожидал, оказалось, что у них названия очень даже свои. Причём составленные по весьма строгому образцу: название какой-то важной для финнов характеристики данного месяца плюс слово kuu «месяц» (которое, как и русское месяц, означает и луну, и календарный отрезок времени).

январь = tammikuu «месяц дуба»
февраль = helmikuu «месяц жемчуга»
март = maaliskuu (значение установить не удалось)
апрель = huhtikuu «месяц очищенной от леса земли»
май = toukokuu«месяц посева»
июнь = kesäkuu «месяц лета»
июль = heinäkuu «месяц сена»
август = elokuu «месяц урожая»
сентябрь = syyskuu «месяц осени»
октябрь = lokakuu«месяц грязи»
ноябрь = marraskuu «мёртвый месяц» (т.е. месяц, когда земля замерзает, «замирает»)
декабрь = joulukuu «месяц Рождества»

А сводная таблица славянских месяцев есть здесь — кстати, составленная известным самарским лингвоблогером Сергеем Ярославцевым.

Сейчас, много слушая песни Миколы Гнатюка, начинаю замечать некоторые интересные явления в украинском.

Например, в русском волосья, колосья, листья — это формы множественного числа от слов волос, колос, лист. Соответствующие по форме и значению украинские волосся, колосся, листя — это уже собирательные существительные среднего рода единственного числа: чеше волосся своє «расчёсывает волосы свои» (кстати, из украинского перевода «Лорелеи» Гейне!), колосся стигле «колосья спелые», пожовтіє листя «пожелтеют листья».

Это наводит на размышления: а не происходят ли русские неправильные формы множественного числа типа деревья, колосья, листья от каких-нибудь утерянных собирательных существительных среднего рода типа *деревье «группа деревьев», *колосье «группа колосьев», *листье «группа листьев», «листва»? Ведь образуемые таким образом собирательные вполне типичны для русского языка: ворон — вороньё, кулак — кулачьё, мужик — мужичьё? Эта словообразовательная модель продуктивна и поныне. Так, недавно в газете «Новгород» даже встретилось неформальное самоназвание туристов-рюкзачников — турьё.

В своей серии записей о финском языке я уже писал о том, как можно облегчить себе запоминание склонений финских существительных. Сейчас решил сделать дополнение к этой записи.

Все существительные в финском языке можно условно разделить на несколько типов по конечному звуку основы, от которых по сути и зависит тип их склонения:

- слова на -i;
- слова на -o/-u;
- слова на –a/-ä;
- слова на -nen;
- слова на -n, -s или другой согласный (несколько типов).

Проще всего со словами на -i и на -o/-u. Слова этих групп всегда склоняются по одному и тому же типу — падежные окончания просто приклеиваются к основе. При этом конечное -i меняется на -e (järvi «озеро» — järven), а в заимствованных словах (которые, правда, в финском ещё надо суметь распознать) -i вообще не меняется (risti «крест» — ristin). Конечные -o/-u  вообще всегда остаются без изменения. Во множественном числе (кроме именительного падежа, который всегда образуется по типу единственного числа) между основой и окончанием вставляется показатель множественного числа -i-: järvi — järven, järvea, järvessä — järvien, järvia, järvissä (но: risti — ristin, ristiä, ristissa — ristien, ristejä, risteissa); valtio «государство» — valtiojen, valtioja, valtioissa; palvelu «услуга» — palvelujen, palveluja, palveluissa. Ну и надо помнить о регулярных чередованиях типа kaupunki — kaupungin, Helsinki — Helsingin,  uusi — uuden, minuutti — minuutin, sekunti— sekunnin (подробнее см. здесь).

Слова на -a/-ä в единственном числе всегда изменяются одинаково, путём такого же механического присоединения падежных окончаний к основе. А вот если вам понадобятся косвенные падежи множественного числа этих слов, то придётся заглянуть в словарь (можно в Викисловарь, например), чтобы посмотреть, к какому из двух типов относится это слово: к более простому типу koira «собака» или к более сложному kala «рыба». В словах первого типа во множественном числе имеем просто -i-, в словах второго — -oi-: koirien, koiria, koirissa — kalojen, kaloja, kaloissa. По моим наблюдениям, больше слов на -a относится к «сложному» типу kala, а больше слов на -ä — к типу koira. Но каждый конкретный случай нужно проверять.

А большинство остальных типов можно свести к самому распространённому типу склонения — склонению на -i. Для этого нужно лишь мысленно подставить немного другую форму именительного падежа, после чего склонять эту гипотетическую форму по всем правилам склонения слов на -i:  А именно:>>

Изучая грамматику финского языка, нельзя не заметить в ней многочисленных сходств со славянской грамматикой. В общем-то, это не так удивительно, ибо прибалто-финские народы всегда контактировали со славянами и много чего набрались от них в языковом плане, но всё же такие вещи обычно задерживают взгляд носителя русского языка.

Вот некоторые из таких сходств:

1. Числительные требуют от себя существительное не в именительном падеже множественного числа, как во всех уважающих себя западноевропейских языках, а в партитиве (частичном падеже) единственного числа. В русском языке функцию партитива выполняет родительный падеж (во фразах вроде налить воды, отведать обеда), поэтому аналогия получается практически полной: talo «дом» — kaksi taloa «два дома» — viisi taloa «пять домов».

2. В конструкции «у меня есть» существительное идёт в именительном падеже, в конструкции «у меня нет» — в партитиве: Minulla on kissa, mutta minulla ei ole koiraa «У меня есть кошка, но у меня нет собаки».

3. Финский перфект больше похож на славянский (всегда с глаголом «быть»), чем на западноевропейский (обычно с глаголом «иметь» и лишь в отдельных случаях с глаголом «быть»): Olen lukenut kirjaa. = Я прочитал (в некоторых других славянских языках — «я есмь прочитал») книгу.

4. Даже личные местоимения 1-го и 2-го лица немного напоминают славянские: minä «я» (ср. меня), me «мы», te «вы» (ср. ты). Но это скорее не результат заимствования, а доказательство отдалённых родственных связей между индоевропейскими и финно-угорскими языками.

Такие общие черты, безусловно, облегчают изучение языка со столь  непривычной грамматикой и делают его более интересным.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Если финский язык актуален не для всех, то тест на знание основ безопасности вКонтакте будет очень полезно пройти большинству активных пользователей Сети из России и не только.

В Викисловаре, по которому я, собственно, и изучаю финскую грамматику, мне встретился такой вот замечательный пример:

Minä pidän appelsiineista. = Я люблю апельсины.

Данный пример наглядно демонстрирует одну из главных особенностей финского сингармонизма. Для финского языка, как и для других агглютинативных языков, характерна гармония гласных суффикса с гласными корня. В самом упрощённом виде принцип гармонии гласных звучит так: «Гласный суффикса должен быть такого же ряда (заднего или переднего), как гласный корня» (схема для финского языка здесь). В реальности же это правило требует некоторых уточнений.

В тюркских языках (в частности, в турецком) гласный суффикса непосредственно зависит от гласного в предыдущем слоге. Это особенно актуально, когда в основе слова есть гласные как заднего ряда (a, o, u, ı), так и переднего (e, ö, ü, i): kitap «книга» — kitab-ı «книгу», rahmet «Божия милость» — rahmet-i «Божию милость».

В финском же языке гласный суффикса по сути зависит от всех предыдущих гласных в основе. Гласный суффикса может быть передним только тогда, когда все предшествующие гласные основы слова тоже передние. Если в основе есть есть хоть один задний гласный, гласный суффикса автоматически становится задним. Таким образом, если в тюркских языках задние и передние гласные равны в своих возможностях влиять на гласную суффикса, то в финском задние гласные оказываются «равнее» передних.

Вернёмся к нашему примеру. Слово appelsiineista представляет собой внутренний исходний падеж от слова appelsiini «апельсин» («откуда?» — «из апельсинов»). В основе appelsiinei- пять гласных, все из которых, кроме самого первого, передние. Однако этот единственный задний гласный a перевешивает все остальные и заставляет суффикс -sta принимать задний гласный: appelsiini — appelsiinei-sta. So it goes, как сказал бы Курт Воннегут.

После недавней поездки в Хельсинки я активно заинтересовался финским языком. Агглютинативный строй этого языка сам по себе делает грамматику этого языка достаточно простой и логичной. В отличие от многих индоевропейских языков (в том числе славянских), сохранивших значительное разнообразие в склонениях и спряжениях, финский язык имеет единообразные окончания для каждого падежа, которые почти механически приклеиваются к основе. Но вот это самое «почти» и составляет едва ли не единственную, но очень большую трудность финского языка.

Если в турецком языке окончания действительно приклеиваются один за другим к основе, как в детском конструкторе (ev-ler-de «в домах», буквально «дом-они-в»), то в финском при неизменности окончаний при склонении и спряжении очень часто начинают происходить изменения в основе слова. И вот эти-то изменениям в языке страны Суоми отличаются большим разнообразием, в результате чего существительные и в меньшей степени глаголы распадаются на множество типов склонения и спряжения. Особенно сложно дело обстоит с существительными, где типов особенно много и изменения в основах бывают иногда самыми непредсказуемыми. Но всё же здесь опять приходит на помощь агглютинативный строй, который предполагает строгое подчинение языка ограниченному количеству внутренних закономерностей. Достаточно их уловить — и типы склонений существительных у вас в кармане, чего не скажешь о русском или латыни, например.

Ниже приведу советы по запоминанию отдельных типов склонений существительных, к которым я пришёл сам.  Читать далее…

Полвека назад комиссия, состоящая из наиболее выдающихся лингвистов того времени (Виноградова, Аванесова, Реформатского, Ожегова, Чуковского и других), подготовила один из наиболее продуманных и целесообразных проектов реформирования русской орфографии, вошедшей в историю как «Проект 1964 года». Всего через несколько лет после утвердившей современные нормы русского правописания, но во многом нелогичной и непоследовательной реформы 1956 года учёные выявили наиболее усложняющие жизнь пишущим на русском языке и наименее нужные современному языку правила правописания и предложили проект их реформирования и упразднения. В их заявлении говорилось следующее:

«Русское письмо не нуждается в революционном преобразовании, надо лишь избавить его от всего противоречивого, двойственного, устарелого, без нужды отягощающего память пишущего. Главная цель — облегчить усвоение орфографии учащимися».

Вот что было предложено:

В подготовленный за два года проект вошли многие из разработанных ранее, но не принятых предложений, в частности:

1. Окончательно упразднить ъ, оставив один разделительный знак ь: вьюга, адьютант, обьём.

2. После ц писать всегда и: цирк, циган, огурци.

3. После ж, ч, ш, щ, ц писать под ударением о, без ударения – е: жолтый — желтеть, бережот — гложет.

4. После ж, ш, ч, щ не писать ь: настеж_, слышиш_, ноч_, вещ_.

5. Отменить двойные согласные в иноязычных словах: тенис, корозия.

6. Упростить написание н – нн в причастиях (писать н – нн в отглагольных образованиях в зависимости от наличия или отсутствия приставки, не дифференцируя слова по грамматическому значению).

7. Сочетания с пол- писать всегда через дефис.

8. Изъять исключения и писать впредь: жури, брошура, парашут; заенька, паенька, баеньки; достоен, заец, заечий; деревяный, оловяный, стекляный. Читать далее…

На украинской 20-гривенной банкноте написаны строчки из Ивана Франка Франко:


Земле, моја всеплодьучаја мати!
Сили, шчо в твојіј  живе глубині,
Крапльу, шчоб в боју сміліјше стојати,
Дај і міні!

«Земля, моя всеплодородная мать!
Силы, что в твоей живёт глубине,
Каплю, чтоб в бою сильнее стоять,
Дай и мне!»

Удивила орфография — шч вместо щ (кстати, более точно отражающая литературную украинскую норму произнесения [шч]), ју/ьу, ја, јі вместо ю, я, ї. Старая орфография времён нахождения Западной Украины в составе Австро-Венгрии?

Странно также написание міні вместо мені «мне». Или у этого слова сто с небольшим лет назад было другое произношение?

А Вы знаете, что такое карильон и как прекрасно он звучит? А ведь, оказывается, этот необычный музыкальный инструмент имеет отношение не только к названию питерского эсперантского клуба Kariljono, но и к старинному русскому выражению «Малиновый звон»:

Знаменитое русское выражение «малиновый звон» пришло к нам из Бельгии. Эту идиому русскому языку подарили карильоны Мехелена. По-французски этот город называли Малин, а звон карильона из Мехелена как раз и назвали «малиновым».

Краткую историю карильона — инструмента, представленного сотнями экземпляров в США и Европе и пока всего двумя в России, читайте в статье на сайте газеты «Взгляд». А вот карильон в действии:

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

А пока в Петербурге собираются установить третий карильон, в Великом Новгороде составлена предварительная программа Второй межрегиональной переводческой конференции Translation Strategies, а в Москве начинается подготовка к VI Московскому фестивалю языков. Оба события пройдут в конце октября.