Автобусный турецкий

Всегда радует, когда удаётся найти точку пересечения твоих разных интересов.В данном случае — языки и транспорт в одном флаконе. Точнее, на одном фото.

Презентация новых красавцев автобусов Мерседес Конекто в Анкаре. Такие же теперь есть в Москве.

И одновременно — тюркская агглютинативная грамматика во всей красе. Надпись на маршрутоуказателях:

Yeni otobüslerimiz Ankara’mız= наши новые автобусы нашей Анкаре.

yeni = новый

otobüs = автобус. Интернациональные слова попадали в турецкий язык через посредство французского, сохраняя французское же произношение; отсюда otobüs, enformasyon «информация», enstitü «институт» и т.п.

-ler (после слога с задним гласным a,o,u-lar) = суффикс множественного числа.

-imiz = притяжательный суффикс со значением «наш». После слога с задним гласным a,o,u имеет вид -ımız, (ı читается как глубокое [ы])¹, поэтому otobüsimiz, но Ankaramız (после основы с гласным на конце первый гласный суффикса выпадает). После имён собственных суффиксы в турецком отделяются апострофом, поэтому Ankara’mız «наша Анкара», Türkiye’de «в Турции», İstanbul’a «в Стамбул» и т.п.

-e (после слога с задним гласным a,o,u-a) = суффикс дательно-направительного падежа, т.е. «кому-чему?», «в кого-что?»

Надпись внизу: Ankara Büyükşehir Belediyesi «Муниципалитет Большая Анкара», буквально «Анкара Большойгород муниципалитет-его». Эта конструкция, называемая мудрёным словом «изафет», заменяет в турецком привычные нам конструкции с родительным падежом и относительными прилагательными: İstanbul üniversitesi «Стамбульский университет», буквально «Стамбул университет-его» (üniversite — снова привет от французского!), deniz ldızı «морская звезда», буквально «море звезда-его». -i/-ı, после основы на гласный -si/-sı¹ — суффикс притяжательности со значением «его, её, их(ний)».

А вы говорите, ку.

———————————————

¹ На самом деле у суффиксов с i/ı не два, а целых четыре варианта, так как после слогов с огубленными гласными (ö, ü, o, u) они превращаются в ü/u: dostumuz «наш друг», dostu «его друг», аналогично Türk’ümüz «наш турок», Türk’ü «его турок».

Реклама

Жириновский говорит по-турецки

Всё-таки учёба на турецком отделении МГУ не прошла для Жириновского даром… Вон сколько времени он весьма связно и бегло говорит по-турецки.

Приятно, когда даже со своим недоученным турецким понимаешь хотя бы отдельные слова и выражения типа Türkiye’yi ve Türk milleti çok seviyorum «я очень люблю Турцию и турецкий народ», her zaman barış «всегда мир», her şey biz sizden, siz bizden «всё мы у вас, а вы у нас (берёте)», size iki milyon Rus turist geliyor, iki milyar dolar veriyoruz «к вам приезжает два миллиона российских туристов, и мы даём вам (т.е. наши туристы/отдыхающие оставляют у вас) два миллиарда долларов». Так же приятно, как когда с ещё недоученным украинским понимал вывески в Кривом Роге и с недоученным финским мог спросить дорогу в Лаппеенранте.

Учите языки :)

Названия дней недели на турецком

При самостоятельном изучении языков на уровне базовой грамматики без учебников и в отрыве от языковой среды практически всегда пролетают мимо названия дней недели и месяцев как вещи мало актуальные для непрактического изучения языка :) Поэтому, подолбав три с половиной года назад грамматику турецкого, я только сейчас благодаря одному из обсуждений в  Типичном Лингвомане узнал логику образования турецких дней недели. А как показывает мой опыт запоминания названий дней недели в португальском и чешском, именно ассоциативный метод помогает в запоминании названий подобного рода.

Итак, священный день мусульман — пятница — называется в турецком общевосточным интернационализмом Cuma. Суббота называется «следующим днём после пятницы» — Cumartesi (Cuma + ertesi «следующий»).

Воскресенье называется «базарный день» (Pazar). Понедельник — «следующий день после воскресенья» — Pazartesi.

Название вторника нужно запоминать отдельно — Salı.
Названия для двух оставшихся дней недели — среды и четверга — в турецком заимствованы из персидского, где названия дней недели имеют вид «такой-то по порядку после субботы» (как в португальском). Соответственно, среда будет «четвёртый день после субботы» (çarşanba), четверг — «пятый день после субботы» (perşembe). К слову, название столицы Таджикистана Душанбе буквально значит «понедельник», т.е. «второй день после субботы».

Слово «неделя» в турецком также заимствовано из персидского — hafta, от иранского haft «семь».

Турки vs. османы

Интересно, однако.

До кемалистской революции у турок не было ни общепринятого самоназвания, ни единого языка, ни фамилий... «Османлы», т. е. османцы (или, как иногда неправильно переводят, османы), — так называли себя турки-горожане, турки-феодалы. Османами или, во французском произношении, оттоманами стали называть турок и в странах Западной Европы. Городская и сельская верхушка именовала себя часто мусульманами, подменяя этническое название религиозным. Все это говорило о том, что привилегированные слои турецкой феодальной народности почти совсем утратили чувство своего происхождения, связи с народом, свое этническое самосознание: «османы», «мусульмане»... Своего рода «иваны, не помнящие родства». Произошло это следующим образом.

Ядро турецкой народности начало складываться в Османском бейлике, где доминирующее положение занимало на первых порах племя османлы. Оно получило название по имени бея Османа, своего вождя, правившего в 1299—1326 гг. Этим племенным этнонимом стали впоследствии официально именоваться и все турки Османской державы. Но слово «османлы» не сделалось народным самоназванием турок. Сперва оно означало принадлежность к племени османлы или к бейлику Османа, а затем — к подданству султанов из династии Османидов. Правда, соседние народы употребляли это наименование и как этноним, но лишь для отличия турок от других тюркских народов. Например, в русском языке, особенно до 20—30-х годов XX в., бытовали названия «турки-османцы» или «османские турки». Другие же тюрки часто назывались просто турками или турко-татарами, турецкими народами или турецко-татарскими народами, а их языки — турецко-татарскими наречиями или языками.

В то же время народным самоназванием турок, распространившимся, однако, только среди крестьян, а не среди горожан и феодальной элиты, остался древний этноним «тюрк», т. е. «турок» (В турецком языке нет различия между этнонимами «тюрк» и «турок»» «Тюрк» по-турецки значит и турок, как представитель турецкого народа, и тюрк, как представитель языковой общности тюркских народов). На то были определенные причины.

Вся статья >>

Ещё о турецких числительных

В одном из обсуждений вКонтакте встретилось толкование топонима Кирикили как «сорок домов». Посмотрел ради любопытства в словаре, как будет по-турецки «сорок», и внезапно оказалось, что это числительное не имеет ничего общего с числительным «четыре».

Вообще, оказалось, что половина турецких числительных, обозначающих десятки, непроизводные:

yirmi (20) iki (2)
otuz (30) ↚ üç (3)
rk (40) rt (4)
elli (50) beş (5)

но:

altmış (60)alt (6)
yetmış (70)yeti yedi (7)
seksen (80)sekiz (8)
doksan (90)dokuz (9)

В общем, век живи — век удивляйся.

Синтаксис решает

На днях увидел на каком-то канале какой-то очередной новый российский фильм про Великую Отечественную. Там герой, владеющий шестью европейскими языками, изучает финский и говорит, что тот ему даётся с трудом. А преподавательница ему отвечает:

— Это потому что все предыдущие европейские языки вам мешают. Вот в данном случае лучше бы вы других языков совсем не знали, было бы легче.

seni-sevmekle-basladi-hersey

Собственно говоря, для меня это утверждение не явилось открытием, ибо я когда-то и сам испытал то же самое при попытке познакомиться на поверхностном уровне с турецким и финским (единственными неиндоевропейскими языками, которые я пытался освоить). Грамматика у них усваивается легко, лексику запомнить пусть и трудно, но тоже можно, но вообще-совсем непривычный синтаксис всё убивает. В результате, поштудировав самостоятельно по паре месяцев турецкую и финскую грамматику и базовую лексику, я не могу нормально понимать аутентичные (письменные) фразы на этих языках. Ведь при устоявшихся индоевропейских языковых привычках финском надо наловчиться у каждого слова восстанавливать начальную форму по данной личной/косвенной форме с учётом всевозможных чередований на конце основы, а в турецком — делить не только предложение на отдельные слова, но и слова на составные части (корень и два-три-четыре аффикса), каждая из которых может соответствовать по значению целому слову в русском и других индоевропейских языках. Плюс совершенно другой синтаксис в целом, в результате которого предложение со значением «Всё началось с тех пор, как я полюбил(а) тебя» в турецком может иметь вид «Тебя полюбив началось всё» (привет латыни). В общем, пусть в этом всём разбираются любители «непрозрачных» языков, а я буду учить литовский и таджикский :)

Агглютинация в польском

Сегодня переписывался с Антоном Соминым,
представлявшим польский язык на V Петербургском фестивале языков, по поводу некоторых странностей польского языка.

Началось всё с обсуждения вопроса, почему в польском формы прошедшего времени на —ł изменяются не только по родам и числам (как в русском и других восточнославянских языках), но и по лицам: byłem/byłam «я был/была», byłeś/był«ты был/была», był/była «он был/была и т.п.» Ведь исторически славянские формы прошедшего времени на представляют собой остаток причастной формы перфекта с глаголом «быть» (сохранившегося, например, в болгарском: съм бил(а) «я (есмь) был(а)», си был(а) «ты (еси) был(а)», е бил(а) «он(а) (есть) был(а)») и потому в принципе не может изменяться по лицам. Однако, по словам Антона, личные окончания в польском прошедшем времени — это окончания того самого вспомогательного глагола «быть», слившиеся с причастной формой (był-em от jest-em «я есмь», był-от jest-«ты еси», był от jest без личного окончания).

Казалось бы, теперь всё понятно. Но оказалось, что самое интересное на этом только начинается. Во-первых, в польском прошедшем времени эти самые личные окончания могут отделяться от глагола и присоединяться к другим словам в предложении: Например: >>