Ну ма, ну ма, йей!

Кто бы мог подумать, что в знаменитой строчке молдавской поп-группы «O-Zone»«Vrei să pleci dar nu mă, nu mă iei» последнее слово — это не восклицание типа «эй!» или «йей!» или английского «yeah!», а вполне себе полнозначная форма глагола:

iei
lua

Вся строчка пословно переводится так:

vrei pleci dar nu iei
хочешь чтобы уехать но не меня берёшь

Т.е. «Хочешь уехать, но не берёшь меня (с собой)».

А мужики-то, которые придумали русскоязычную пародию «Я танцую пьяный на столе, ну ма ну ма е», не знают…

Как пойду в отпуск — надо будет поучить основы румынской грамматики. Всё-таки как-никак уже десять лет прошло с тех пор, как под влиянием той самой группы «O-Zone» (и наверняка не я один) заинтересовался румынским языком, но пока что даже с его основами не ознакомился.

Реклама

«Спи, Белград»

После этой песни сербского исполнителя в жанре «турбофолк» Александра Вуксановича (Александар Вуксановић / Aleksandar Vuksanović), более известного под псевдонимом Аца Лукас (Aca Lukas), начинает нестерпимо хотеться сделать две вещи: начать учить сербский и посетить Белград. Кстати, в сербском ударение в названии этого города неожиданно падает на оБеóград. Хотя это о является результатом вокализации л в позиции «на конце слова или перед согласным» (ср. био «был», дао «дал», анђео [андж’ео]«ангел»), но кто из носителей сейчас об этом помнит?.. :)

За перевод спасибо Денису Леонтьеву.

Спаваj Београде

Тама грли Шумадиjу испод Авале
све су среће и све туге
давно заспале
само ниjе она
што ме свуда пратила
док ме ниjе
у Србиjу опет вратила

Сто граница прешао сам
градова без броjа
ал’ ме нису преварили
jа знам светла твоjа
све улице твоjе памтим, сплавове, кафане
желим да се теби вратим
пре него што сване

Реф. 2x
Девет живота сам потрошио с ногу
спаваj, Београде
кад већ jа не могу

Сто граница прешао сам
градова без броjа
ал’ ме нису преварили
jа знам светла твоjа
све улице твоjе памтим, сплавове, кафане
желим да се теби вратим
пре него што сване

Реф.

Твоj дах к’о анђео
заувек ме прати
не могу умрети
док ти се не вратим

Спи, Белград

 

Тьма накрывает Шумадию* из-под Авалы
Все удачи и все несчастья
Давно уснули.

Только не та,
Что всегда была со мной,
Пока меня
В Сербию обратно не вернула.

Сто границ я перешёл,
Городов без числа.
Но они меня не обманули,
Я знаю твои огни,
Все улицы твои помню, паромы и кафе.
Желаю к тебе вернуться
До того, как стемнеет.
Припев 2x
Девять жизней я провел на ходу.
Спи, Белград
Когда я уже не могу

Сто границ я перешёл,
Городов без числа.
Но они меня не обманули,
Я знаю твои огни,
Все улицы твои помню, паромы и кафе.
Желаю к тебе вернуться
До того, как стемнеет.

Припев.

Твоё дыхание как у ангела,
Всегда меня сопорвождаешь,
Не могу умереть,
Пока к тебе не вернусь.

* Шумадия — историческая область в центральной Сербии с центром в городе Крагуевац.

** Авала — невысокая гора в Центральной Сербии в 16-17 км к югу от Белграда.

Марафон

Что-то я зачастил с записями по урбанистике, наверное, уже утомил ими читателей :) Попробую вернуться к старым добрым языкам.

Песню, которую я приведу в этой записи, я много раз слышал на любимом радио Ретро FM, но всегда думал, что эта песня на каком-то из пяти основных европйских языков, просто мне не удаётся на слух идентифицировать, на каком именно. И очень удивился, когда в паблике «Типичный Лингвоман» написали, что это венгерский. В итоге я нашёл и клип, и текст, который любезно перевёл череповецко-петербургский лингвоман Дэн Патин. Песни этой популярной в 80-е годы группы реально мотивируют заняться венгерским.

Если кому вдруг понравится эта песня и захочется чего-нибудь ещё от этой группы, рекомендую песни «Kétszázhúszfelett» («Свыше 220») и «I LoveYou».

Marathon

Régi idők, antik idők, a görög lihegve fut.
Ereje már, végére jár, de Athénig még eljut.
Perzsel a nap, vakít a nyári ég,
negyvenezer lépés a kedvetekér.

Marathon!

Újabb idők, modern, idők, valaki mindig fut.
Hajtja magát, egyre tovább, híre messzire jut.
Perzsel a láng, vakít a fáklyafény,
negyvenezer lépés a kedvetekér.

Marathon!

Újabb idők, modern, idők, valaki mindig fut.
Hajtja magát, egyre tovább, híre messzire jut.
Perzsel a láng, vakít a fáklyafény,
negyvenezer lépés a kedvetekér.

Marathon!

Марафон

Старые времена, античные времена, грек задыхаясь бежит.
Его силы уже на исходе, но он всё равно доберётся до Афин.
Горит солнце, ослепляет летнее небо:
До вашего желания — сорок тысяч шагов.

Марафон!

Новые времена, современность, кто-то всё бежит,
Гонит себя всё дальше и дальше, новость о нём идёт по миру.
Горит пламя, ослепляет факельный свет:
До вашего желания — сорок тысяч шагов.

Марафон!

Новые времена, современность, кто-то всё бежит,
Гонит себя всё дальше и дальше, новость о нём идёт по миру.
Горит пламя, ослепляет факельный свет:
До вашего желания — сорок тысяч шагов.

Марафон!

 

«Стены»

После прочтения вот этой статьи о судьбе одного жителя Киева  на фоне истории Майдана мне стало очень грустно. И вспомнилась песня барда «Солидарности» Яцека Качмарского, написанная в совсем другое время и совсем об иных исторических событиях, но… ведь история учит тому, что она ничему не учит.

Итак, песня 1978 года. Предыдущие песни на злобу дня, написанные при этом за многие годы до нынешних событий и информационной войны по их поводу: раз, два, три.

MuryOn natchniony i młody był, ich nie policzyłby niktOn im dodawał pieśnią sił, śpiewał, że blisko już świt

Świec tysiące palili mu, znad głów unosił się dym

Śpiewał, że czas, by runął mur, oni śpiewali wraz z nim

Wyrwij murom zęby krat

Zerwij kajdany, połam bat!

A mury runą, runą, runą

I pogrzebią stary świat!

Wkrótce na pamięć znali pieśń i sama melodia bez słów

Niosła ze sobą starą treść, dreszcze na wskroś serc i dusz

Śpiewali wiec, klaskali w rytm, jak wystrzał poklask ich brzmiał

I ciążył łańcuch, zwlekał świt, on wciąż śpiewał i grał

Wyrwij murom zęby krat

Zerwij kajdany, połam bat

A mury runą, runą, runą

I pogrzebią stary świat!

Aż zobaczyli ilu ich, poczuli siłę i czas

I z pieśnią, że już blisko świt, szli ulicami miast

Zwalali pomniki i rwali bruk –

Ten z nami! Ten przeciw nam!

Kto sam, ten nasz najgorszy wróg!

A śpiewak także był sam

Patrzył na równy tłumów marsz

Milczał wsłuchany w kroków huk

A mury rosły, rosły, rosły

Łańcuch kołysał się u nóg

СтеныОн был вдохновлён и молод, их не посчитал бы никто,Он им добавлял песней сил, пел, что близко уже рассвет.

Тысячи свеч горели для него, над головами поднимался дым,

Он пел, что пора рухнуть стене, они пели вместе с ним

Вырви у стен зубы решёток,

Сорви оковы, поломай кнут!

А стены рухнут, рухнут, рухнут

И похоронят старый мир!

Вскоре они знали песню наизусть, и сама мелодия без слов

Несла с собой старую суть, дрожь насквозь сердец и душ.

Они пели на митинге, хлопали (в ладоши) в ритм, как выстрелы звучали их хлопки,

Но тянула книзу цепь, медлил наступать рассвет, а он всё пел и играл

Вырви у стен зубы решёток,

Сорви оковы, поломай кнут!

А стены рухнут, рухнут, рухнут

И похоронят старый мир!

Наконец они увидели, сколько их, почувствовали силу и время

И с песней, что уже близко рассвет, шли по улицам городов.

Сваливали памятники и рвали камни из мостовой —

Этот с нами! Этот против нас!

Кто один, тот наш самый худший враг!

А певец как раз был один…

Он смотрел на ровный марш толп,

Молчал, вслушиваясь в шум шагов,

А стены росли, росли, росли,

Цепь колыхалась у ног…

«Песня о друге» на чешском

Популярный чешский бард Яромир Ногавица (тот самый, который поёт песню «Kometa») перепевает по-чешски «Песню о друге» Высоцкого. Перевод в некоторых местах не совсем дословный, но смысл оригинала удивительно точно выдержан.


Píseň o příteliMyslel sis: přítel můj a teď?
Ryba rak nebo tak či tak?
Odpověď bys rád chtěl znát,
můžeš-li na něj dát.
S sebou do hor ho vem a jdem,
vzhůru po boku bok co krok,
lanem svým s ním se svaž, ať znáš,
s kým čest máš, s kým čest máš.

Jestli zlomí jej vzdor těch hor,
skrčí nos, ohne hřbet, chce zpět,
z ledovců na skalách, když má strach
a přemýšlí, jak by plach,
pak ho znáš, pak ho znáš až až,
jen ho nech, ať si jde, kam chce,
nežli s ním, radši sám jdu sám,
takovým nezpívám.

Ale když nekňučel a šel,
neskuhral, na dně sil když byl
a když z výšky jsi slít, on tě chyt,
neboť byl, kde měl být,
když se bil, když se rval a hnal,
zmámen na štítech skal pak stál,
je to on, přítel tvůj, při něm stůj,
jemu jen důvěřuj.

ПодстрочникПесня о друге

Ты думал себе: [это] друг мой и сейчас?
Рыба, рак или так — или что?
И ты очень хотел бы знать ответ,
Если можешь его дать.

С собой в горы его возьми, и пойдём
Вверх бок о бок каждый шаг,
Верёвкой своей с ним себя свяжи, чтобы знать,
С кем имеешь дело, с кем имеешь дело.

Если сломает его упрямство этих гор
[И он] сморщит нос, согнёт спину и хочет назад
С ледника на скалах, когда боится,
И думает, как бы удрать,

Теперь ты его знаешь, его знаешь вполне,
Ну его, пусть себе идёт, куда хочет,
Чем с ним, лучше один пойду, один,
Таким я не пою.

Но если он не скулил и шёл,
Не ныл, когда силы были на исходе,
А когда ты сорвался с высоты, он тебя поймал,
Потому что был там, где должен был быть,
Если он бился, если рвался и гнал,
И одурманенный стоял на вершинах скал,
Это он, друг твой, его держись,
Ему только доверяй.

 

ОригиналПесня о друге

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а — так,
Если сразу не разберёшь,
Плох он или хорош, —
Парня в горы тяни —рискни! —
Не бросай одного его,
Пусть он в связке в одной с тобой —
Там поймёшь, кто такой.

Если парень в горах — не ах,
Если сразу раскис — и вниз,
Шаг ступил на ледник — и сник,
Оступился — и в крик,—
Значит, рядом с тобой — чужой,
Ты его не брани — гони:
Вверх таких не берут, и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шёл,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,
Если шёл за тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной, —
Значит, как на себя самого,
Положись на него.

 

Кот Мури

Весёлая словенская песенка о коте по имени Мури. После неё реально начинает хотеться учить словенский.

За наводку на песенку спасибо Варваре Поваровой, а за перевод текста — Марии Громовой.

Maček Muri 

Ko zapoje zvonček v uri,
prebudi se maček Muri,
s taco si oči pomane,
vzdigne rep in hitro vstane.Mačjo posteljo prezrači,
mačjo suknjo pokrtači
in za zajtrk se odpravi
v krčmo Pri veseli kravi.

Tam ga čaka stalna miza
in točajka muca Liza,
ki prinese lonček mleka
in še mačji kruh od peka.

Ob jedači poglobi se
Muri v mačje časopise,
vse prebere brez razlike,
tudi vejice in pike.

Potlej plača in čez cesto
gre na sprehod v mačje mesto.

 

Кот МуриКогда зазвонит колокольчик в часах,
просыпается кот Мури,
лапкой глаза протирает,
поднимает хвост трубой и быстро встаёт.

Встряхивает кошачье одеяло,
Чистит щеткой кошачье пальто
и отправляется завтракать
в кафе «У весёлой коровы».

Там его ждет зарезервированный столик
и официантка киса Лиза,
которая приносит ему кувшин молока
и ещё кошачий хлеб – только что из печи.За едой Мури углубляется
в кошачьи газеты,
всё читает без разбора,
в том числе запятые и точки.
Потом платит и через дорогу
идёт на прогулку в кошачий город.

Песня о комете

После минувшего фестиваля языков я как-то пристрастился вот к этой чешской песенке.

Kometa 

Spatřil jsem kometu, oblohou letěla,
chtěl jsem jí zazpívat, ona mi zmizela,
zmizela jako laň u lesa v remízku,
v očích mi zbylo jen pár žlutých penízků.

Penízky ukryl jsem do hlíny pod dubem,
až příště přiletí, my už tu nebudem,
my už tu nebudem, ach, pýcho marnivá,
spatřil jsem kometu, chtěl jsem jí zazpívat.

O vodě, o trávě, o lese,
o smrti, se kterou smířit nejde se,
o lásce, o zradě, o světě
a o všech lidech, co kdy žili na téhle planetě.

Na hvězdném nádraží cinkají vagóny,
pan Kepler rozepsal nebeské zákony,
hledal, až nalezl v hvězdářských triedrech
tajemství, která teď neseme na bedrech.
Velká a odvěká tajemství přírody,
že jenom z člověka člověk se narodí,
že kořen s větvemi ve strom se spojuje
a krev našich nadějí vesmírem putuje.

Na na na …

Spatřil jsem kometu, byla jak reliéf
zpod rukou umělce, který už nežije,
šplhal jsem do nebe, chtěl jsem ji osahat,
marnost mne vysvlékla celého donaha.
Jak socha Davida z bílého mramoru
stál jsem a hleděl jsem, hleděl jsem nahoru,
až příště přiletí, ach, pýcho marnivá,
my už tu nebudem, ale jiný jí zazpívá.

O vodě, o trávě, o lese,
o smrti, se kterou smířit nejde se,
o lásce, o zradě, o světě,
bude to písnička o nás a kometě …

 

Комета 

Я увидел комету, она летела по небу,
Я хотел ей спеть, а она исчезла.
Исчезла, как лань в лесной чаще,
В моих глазах осталась лишь пара жёлтых монет. 

Монеты я спрятал в землю под дубом,
Ведь когда она прилетит в следующий раз, нас уже не
будет,
Нас уже не будет, ах, гордость тщеславная,
Я увидел комету и хотел о ней спеть. 

О воде, о траве, о лесе,
О смерти, с которой не смириться,
О любви, об измене, о мире
И обо всех людях, которые когда-либо жили на этой планете. 

На звёздном вокзале лязгают вагоны,
Господин Кеплер расписал небесные законы,
Он искал, пока не обнаружил в астрономический бинокль
Тайны, которые мы до сих пор несём на плечах.
Велики и извечны тайны природы,
Что лишь от человека родится человек,
Что корень с ветвями образует дерево,
А кровь наших надежд странствует по вселенной. 

На на на… 

Я увидел комету, она была как рельеф
Из-под руки мастера, которого уже нет в живых.
Я поднимался к небу, хотел к нему прикоснуться,
Тщета раздела меня всего донага.
Как статуя Давида из белого мрамора,
Я стоял и смотрел, смотрел вверх,
Ведь когда она в следующий раз прилетит, ах, гордость тщеславная,
Нас уже не будет, но другой ей споёт 

О воде, о траве, о лесе,
О смерти, с которой не смириться,
О любви, об измене, о мире,
Это будет песенка о нас и о комете. 

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

А ещё после того же фестиваля я наконец решился начать изучать древнегреческий :)