«Победю; нет, побежу…»

А ведь действительно, все парадигмы уже придуманы до нас. Ходить → хожу, водить → вожу, родить → рожу… Так какие могут быть сомнения по поводу того, какую же форму первого лица единственного числа выбрать для глагола победить — *победю, *побежу или *побежду?

«Запретить форму "побежу" разве не идиотская идея была? Так можно и "наврежу" на "причиню вред" заменить, и "напишу" - на "произведу написание", и "прочитаю" - на "осуществлю чтение", и вообще, можно выпилить из языка изменение глаголов по лицам и числам, сохранив спряжение лишь нескольких глаголов типа "делать", "производить", "причинять". Мне всегда было интересно, кому всё это нужно? Подобные маразматичные нормы ведь вводятся искусственно. Неужели очередной кандидатский или докторский высер стоит того, чтобы так примитивизировать язык?!»

(отсюда)

Реклама

О восточнославянских фамилиях

Читаю тут учебник по ономастике (науке об именах) моей бывшей преподавательницы Татьяны Викторовны Шмелёвой (кстати, выступавшей в этом году на Новгородском фестивале языков). Всё очень интересно и доступно изложено и читается на одном дыхании. Вот, например, пассаж о восточнославянских фамилиях:
shmeljova-onomastika

К собственно русским фамильным формантам примыкают иноязычные по происхождению, но распространённые в русском обществе украинские суффиксы -ко, -(ен)ко и -ук (юк), первоначальное грамматическое значение которых 'маленький', а затем 'сын того, кто назван корнем'. Так, Петренко – это маленький Петро, или сын Петра (ср. русский суффикс -ёнок в значении 'детёныш': котёнок и чертёнок, а также слово дитятко), а Федосюк – сын Федоса (ср. русскую фамилию Федосов). В белорусских фамилиях закрепились как фамильные форманты суффиксы «дитя» -ёнок – Тарасёнок; отчества -ович (евич): Мицкевич, Адамович¹.
<…>

Для нестандартных фамилий важна их форма: если они напоминают русские существительные мужского или женского рода (Фридман, Петросян, Окуджава, Куросава), то они склоняются, когда речь идет о мужчинах, и не склоняются, когда речь идёт о женщинах. Ср.: статья Сергея Брутмана, песни Окуджавы, фильмы Куросавы и письма Ольги Фрейденберг. Все остальные нестандартные фамилии не склоняются ни в одном из родов: с Алексеем Петренко и Алёной Приходько, с Махатмой Ганди и Индирой Ганди. В результате фамилии создают значительное по объему поле неизме- няемости, поддерживая тенденцию к аналитизму в изменении русского языка, отмеченную в XX столетии. О том, что она сформировалась именно в это время, говорят многочисленные факты склонения фамилий в текстах
XIX века, приведённые в книге Л. П. Калакуцкой: даже в конце века писали: обратились к Никитенке, повесть Сергеенки, поклон Иваненке.

___________________________

¹ Считается, что распространённый в польских фамилиях суффикс -icz (Mickiewicz, Tomaszewicz) заимствован из восточнославянских языков, иначе восточнославянскому [ч] в нём бы закономерно соответствовало западнославянское [ц], т.е. суффикс имел бы форму —ic. Ср. сербское -ић, где -ћ [ч’] соответствует западнославянскому —c [ц], но не —cz [ч]: ноћ — noc «ночь», већ — więcej «больше».

Из существительного «дом» — предлог «у»

Чего только удивительно не скрывается в этимологиях… Читаю в подаренном мне на очередном Новгородском фестивале языков сборнике лингвистических статей «Acta Linguistica Petropolitana»:

Например, французский предлог chez «у» … является результатом грамматикализации существительного casa «дом».

А вы говорите, переход «погружать» → «идти» в румынском странный… Зато французы не остались без предлога «у» («у кого-то»), в отличие от остальных западнороманцев, которые и латинское apud потеряли, и ничего нового вместо него не придумали.

Было «погружать», стало «идти»…

Am să te chem să mergem printre nori…
O-Zone

Я вроде бы за свою жизнь видел много разных семантических переходов в разных языках, но не до такой же степени, чтобы слово меняло своё значение с «погружать (в жидкость)» на «идти»! Причём этот семантический сдвиг даже Викисловарь не может объяснить.

merge
Исходный латинский глагол mergĕre «погружать (в жидкость)» можно найти, например, в английских глаголах emerge «возникать» (букв. «всплывать», e- = ex- «из-«) и immerse (от латинской формы причастия прошедшего времени mersum).

Французские немые согласные: могло быть и хуже

Если вы думаете, что нечитаемость большей части согласных на конце французских слов — это тихий ужас, специалисты по истории французского языка вас спешат успокоить: если бы не усилия Французской академии несколько веков назад, могло бы быть ещё хуже и букв бы читалось ещё меньше :) В замечательной популярной статье об истории французского языка говорится следующее:

В XVII-XVIII продолжается отпадение окончаний, однако далее мы увидим, как впервые за всю историю буквы опять заставили читаться! Но обо всем по порядку.

В XVII в. французы отказались произносить звук [r] не только в окончаниях –er (что встречается чаще всего у глаголов I группы), но и в окончаниях ir у глаголов II группы (слово finir стало произноситься [fini]), в окончаниях -eur (например, menteur (лгун) имело транскрипцию [mãtö], а moqueur (насмешник) соответственно [mokö]), а также ещё в ряде слов - notre: [not] (наш), votre: [vot] (ваш). Кануть в небытие уже было грозил и звук [l] на конце слов, в том числе даже в местоимении il [il] -> [i], однако под влиянием слов, заимствованных из других языков, где [l] на концах слов произносился, этот звук в конечной позиции стал восстанавливаться — немым он остался только у нынешних фонетических исключений gentil (милый), soursil (бровь), fusil (ружье).

Кроме того, французы время от времени стали “опускать” [k] в слове avec (его этимология — отдельный лингвистический детектив. — massimoling). Отпадение согласных бы продолжалось, но вмешались лингвисты. В слове avec было закреплено обязательно произношение последней буквы. Также благодаря “волевому решению” опять стали читаться конечные –r у глаголов II группы и слов на -eur. Кроме того, восстановили произношение звука [s] в словах puisque (так как), presque (почти) (когда-то давно они образовались слиянием соответственно puis+que и près+que, а, как известно, s в позиции перед согласным не читалось с XIII в.). Как-никак, а ришельевская академия свое дело делала! Пусть и не очень последовательно.

В той же статье можно узнать, как и почему langue françoise превратилось в langue française и был ли в истории французского языка период, когда всё читалось в точности как писалось, например eau и beau так и произносились «эау», «бэау». Я эту статью прочитал с большим удовольствием и сделал вывод, что французская орфография развивалась практически точь-в-точь как английская, о которой я даже два раза делал презентацию на Петербургском фестивале языков. С той лишь разницей, что английская орфография в средние века приняла современный вид в том числе под влиянием той самой французской (отсюда, например, обозначение бывшего долгого [u:], перешедшего затем в [au], как ou, и обилие немых e на конце слов).

И да, французский — не единственный язык, где много что на конце слова не читается. В шведском, до подробного знакомства с которым у меня уже десять лет как не доходят руки (когда-нибудь обязательно дойдут), фраза Vad är det? «Что (есть) это?» в разговорной речи произносится как [ва э дэ]. Всё-таки все традиционные (в противоположность фонетическим) орфографии по-своему похожи.

Богатые возможностями тоже плачут?

Суровая правда жизни.

lekcija

Русский язык продолжает упрощать вокализм? (перепост)

Да всё равно: автобусы не ходют,
Метро закрыто, в такси не содют!
(с) Владимир Высоцкий

Не удержусь и поделюсь одной интереснейшей записью из возрождённого «Типичного Лингвомана». Интересно, как по-научному называется данное языковое явление, которое к тому же работает в обе стороны (пистолет → пестик, но Петербург → Питер). Этот вопрос я даже задавал в виде отдельной записи в «Типичном Лингвомане», но определённого ответа не дал пока что никто из подписчиков, многие из которых на лингвистических терминах съели собаку куда бóльшую, чем я. Было лишь высказано предположение, что это частный случай аблаута, но исходя из википедийного определения аблаута, я как-то в этом не уверен.

Русский язык продолжает упрощать вокализм? (оригинал)

Как известно, в русском языке под ударением – пять гласных (а, е, и, о, у), а без ударения – всего три: a [ʌ,ъ], и [и, ь], у. Но обращали ли внимание на то, какие гласные вдруг появляются в разговорных формах некоторых слов?

Слышали ли вы такое:

пистолет – пестик
стипендия - стёпа
пальто – польта
башка – бошки

в глаголах:

платить – плотит
гасить – госит
катить – котит

и пр.

Может быть, а/о и и/е становятся аллофонами, и в будущем мы будем говорить: *сод – сады, *мер – миры?