О появлении категории рода в индоевропейских языках

Занимательное лингвистическое чтиво из Типичного Лингвомана (оригинал):

Предполагается, что категория рода в протоиндоевропейском первоначально выражалась противопоставлением существительных активного и инактивного классов. Активный класс, имевший показатель -s, обозначал лица и предметы, которые могли сами производить определенные действия (то есть, могли быть субъектами), а инактивный, имевший показатель -m, – предметы и явления, которые сами действовать не могли, а лишь могли испытывать на себе результат действия чужого действия.

Во фразах, в которых одновременно наличествовали субъект и объект, субъект, понятное дело, был представлен существительным активного класса, а объект, дабы показать его пассивность, маркировался показателем -m, вне зависимости от того, к какому классу относилось существительное, ставшее в предложении объектом. Так возникло противопоставление именительного и винительного падежей.

Таким образом, существительные активного класса в роли субъекта (в именительном падеже) имели окончание -s, а в роли объекта (в винительном падеже) – -m. Существительные же инактивного класса оканчивались на -m как в номинативе, так и в аккузативе. Отсюда берет начало та самая особенность существительных среднего рода: форма винительного падежа у таких существительных совпадает с формой именительного (ср. в латыни у мужского рода им.п. -us → вин.п. -um, у среднего рода им.п. -um → вин.п. -um).

Позже из активного класса на -s выделяются существительные, у которых конечное -s исчезало по фонетическим причинам. Насколько я помню, это были существительные с основой на ларингал, которые изменял предшествующий гласный в -a. Так женский род выделился из общего (в прошлом – активного), и стал противопоставляться мужскому (сначала чисто по формальным показателям, а затем уже и по смыслу). Двухродовая система таким образом сменилась трёхродовой.

Реклама

Трыб розказуйонцы

В одном из обсуждений про польский в Типичном Лингвомане встретилось:

tryb-rozkazujacyPokaż pozostałe formy — это, понятно, «покажь покажи остальные формы (слова)» (в русском интерфейсе был бы инфинитив: «показать остальные формы»). А вот что такое tryb rozkazujący, я долго не мог понять. Потом по контексту дошло: это «повелительное наклонение».

Воистину полон сюрпризов польский язык.

Счётная форма в украинском

Обсуждали тут в Типичном Лингвомане счётную форму в русском (форму существительного при числительных «два», «три», «четыре», остаток древнего двойственного числа): мол, стоит ли её выделять в отдельный падеж (или отдельную форму?) ради нескольких существительных, в которых она не совпадает с формой родительного падежа единственного числа по ударению? Больше чáса — два часá; выйти из ря́́да — в три рядá.

Начали анализировать другие славянские языки и вдруг выяснили, что в украинском счётная форма, отличающаяся от стандартного именительного падежа множественного числа (который там используется при числительных «два», «три», «четыре» на месте русского родительного падежа единственного числа), — весьма распространённое явление. Особенно в случаях, когда во множественном числе ударение смещается с корня на окончание, а в счётной форме оно остаётся на корне по аналогии с начальной формой:

ки́лим «ковёр» (им. ед.) – мої килими́ (им. мн.) – два ки́лими (счётн.)
де́рево  – мої дере́ва» — два де́рева;
вчи́тель – мої вчителі́ —два вчи́телі;
вчи́телька – мої вчительки́ — дві вчи́тельки.

В украинском в двусложных словах женского рода ударение во множественном числе имеет тенденцию переходить с коня на окончание. У таких слов в счётной форме ударение тоже остаётся на корне:

жі́ нка — мої жінки́  — дві жі́ нки;
пі́ сня — мої пісні — дві пі́ сні;
ка́́зка «сказка» — мої казки́  — дві ка́́зки;
зі́ рка «звезда» — мої зірки́  — дві зі́ рки.

Это находит отражение и в словарях, например, в очень хорошем словаре украинских словоформ с ударениями lcorp.ulif.org.ua/dictua/:

zhinka
В общем, отдельная счётная форма (или счётный падеж, как кому нравится) таки существует. И вообще, в русском  при желании легко можно выделить не шесть, а как минимум десять падежей.

Выражение категории вида в древнегреческом

Думаете, категория вида, приводящая в ужас изучающих русский язык иностранцев (воспитывать — воспитать, брать — взять) — это чисто славянская грамматическая категория? Как бы не так!

В древнегреческом одним из нескольких прошедших времён является аорист, прошедшее время совершенного вида. Например, παιδεύω¹ «воспитываю» — παίδευσα² «я воспитал» (в отличие от имперфекта — прошедшего времени несовершенного вида: παίδευον «я воспитывал»).

А теперь — внимание! — аорист в древнегреческом имеет также форму инфинитива и повелительного наклонения, которые тоже выражают совершенный вид (в то время как обычный инфинитив и императив выражают несовершенный):

παιδεύειν «воспитывать» — παιδεῦσαι «воспитать»
Παίδευε! «Воспитывай!» — Παίδευσον! «Воспитай!»
Παιδεύετε! «Воспитывайте!» — Παιδεύσατε! «Воспитайте!»

А вы говорите, вида в других языках нет.
________________________
¹ отсюда энциклопедия от ἐνκυκλιὸς παιδεία «всестороннее просвещение» (ἐν = в, κύκλος = круг, отсюда цикл). Слово педагогика имеет другой корень и буквально значит «детоводство», от παῖς, παιδός «ребёнок, мальчик» и ἄγω «веду».
² Признаки аориста — переднее слоговое приращение ἐ- (как и в других исторических временах) и суффикс -σα- с личными окончаниями.

Странное согласование чисел в древнегреческом

Меня много чего удивляет в древнегреческом, но больше всего — одна особенность: существительные среднего рода множественного числа почему-то всегда требуют глагола в единственном числе.

Например: Κακὰ ἔργα ἄδικά ἐστιν. = Плохие дела несправедливы (есть).

Существительное и оба прилагательных — определяющее и предикативное — стоят во множественном числе среднего рода (окончание -α, в ед.ч. -ον), а глагол — в третьем лице единственного числа (ἐστιν «(он) есть» вместо ἐισιν «(они) суть»).

Вот уж поистине удивительный древнегреческий.

Коварные романские языки

Как минимум в двух романских языках — французском и испанском — есть коварство в употреблении служебных слов женского и мужского рода.

Во французском перед существительными женского рода, начинающимися с гласной или с немого h-, притяжательные местоимения женского рода ma, ta, sa «моя, твоя, его/её» во избежание слияния на стыке гласных заменяются на притяжательные местоимения мужского рода mon, ton, son «мой, твой, его/её». Сами существительные при этом, разумеется, сохраняют женский род. Например, mon âme «моя душа», ton école «твоя школа». Особенно забавно в этом плане выглядит пара mon ami «мой друг» — mon amie «моя подруга», son héros «его/её герой» — son héroïne «его/её героиня».

Аналогичное явление есть в испанском, только не с притяжательными местоимениями, а с артиклем. Перед существительными женского рода, начинающимися с ударного a-, во избежание слияния на стыке гласных определённый артикль женского рода la заменяется на определённый артикль мужского рода el, при этом существительное сохраняет свой женский род: el agua «вода», el alma «душа». Например, el agua está salada «(эта) вода солёная», el alma es bella «душа прекрасна». Однако с существительными женского рода на безударное a- остаётся la: la amiga «подруга» (это вам не французский!), la amistad «дружба».

Ужас, конечно. Уж лучше бы m’âme, t’école и l’agua, l’alma говорили.

Склонения финских числительных

Благодаря встреченному мною недавно вКонтакте финскому учебному диалогу я наконец-то, спустя три года после того, как самостоятельно поизучал основы финской грамматики, прояснил для себя склонение финских числительных. Оно оказалось намного проще, чем я думал.

Как я выяснил ещё на самом первом этапе своего знакомства с финским, можно сэкономить много времени, усилий и места в голове, если свести «неочевидные» типы склонений финских существительных к самому простому и распространённому способу склонения исконных существительных на i  (с переходом i → e: rvi «озеро» — род.п. rven, партитив rveä, внутр.местн.п. rvessä и т.д.) Если мы рассмотрим склонения финских числительных, окажется, что их тоже можно свести к простейшим типам склонений на i или a(ä), к которым тупо приклеиваются одни и те же падежные суффиксы без каких-либо чередований согласных на конце основы (кроме самых очевидных типа t → d в закрытом слоге). Для этого нужно просто мысленно заменить начальную форму слова на другую и склонять эту воображаемую форму:

  • yksi «один», kaksi «два» — склоняются как *yhti, *kahti: род.п. yhden/kahden, партитив yhtiä/kahtia, внутр.местн.п. yhdessä/kahdessa и т.д.
  • kolme «три» — склоняется как *kolmi: kolmen, kolmea, kolmessa и т.д.
  • neljä «четыре» — склоняется как обычное существительное на a(ä): neljän, neljää, neljässä и т.д.
  • seitsemän «семь», kahdeksan «восемь», yhdeksän «девять» — склоняется как если бы у них не было конечного -n, т.е. как *seitsemä, *kahdeksa, *yhdeksä: seitsemän/kahdeksan/yhdeksän, seitsemää/kahdeksaa/yhdeksää, seitsemässä/kahdeksassa/yhdeksässä и т.д.
  • kymmenen «десять» — склоняется как *kymmeni: kymmenen, kymmenessä и т.п. Особняком стоит только партитив, форму коротого надо запомнить: kymmentä (вместо ожидаемого *kymmenea, как и в некоторых других подтипах существительных со склонением на i).

Особо следует выделить только  числительные viisi «пять» и kuusi «шесть», которые склоняются по особому типу существительных на si (vesi «вода», uusi «новый»), т.е. с чередованием si → —de-: viiden/kuuden, viittä/kuutta, viidessä/kuudessa и т.д.

Составные числительные, обозначающие десятки и сотни, в финском образуются легко: 20 = kaksikymmentä «два десятка», 300 = kolmesataa «три сотни». Обратите внимание, что kymmenen «десять» и sata «сто» в таких числительных стоит в партитиве, как и любое существительное при числительном в финском: kaksi lippua «два билета», kolme miestä «три мужчины».

Но главная особенность финских составных числительных состоит даже не в этом, а в том, что при склонении у них, как и в русском, изменяются обе части: viidensadan «пятисот»,  kuudessakymmenessä «в шестидесяти».