О восточнославянских фамилиях

Читаю тут учебник по ономастике (науке об именах) моей бывшей преподавательницы Татьяны Викторовны Шмелёвой (кстати, выступавшей в этом году на Новгородском фестивале языков). Всё очень интересно и доступно изложено и читается на одном дыхании. Вот, например, пассаж о восточнославянских фамилиях:
shmeljova-onomastika

К собственно русским фамильным формантам примыкают иноязычные по происхождению, но распространённые в русском обществе украинские суффиксы -ко, -(ен)ко и -ук (юк), первоначальное грамматическое значение которых 'маленький', а затем 'сын того, кто назван корнем'. Так, Петренко – это маленький Петро, или сын Петра (ср. русский суффикс -ёнок в значении 'детёныш': котёнок и чертёнок, а также слово дитятко), а Федосюк – сын Федоса (ср. русскую фамилию Федосов). В белорусских фамилиях закрепились как фамильные форманты суффиксы «дитя» -ёнок – Тарасёнок; отчества -ович (евич): Мицкевич, Адамович¹.
<…>

Для нестандартных фамилий важна их форма: если они напоминают русские существительные мужского или женского рода (Фридман, Петросян, Окуджава, Куросава), то они склоняются, когда речь идет о мужчинах, и не склоняются, когда речь идёт о женщинах. Ср.: статья Сергея Брутмана, песни Окуджавы, фильмы Куросавы и письма Ольги Фрейденберг. Все остальные нестандартные фамилии не склоняются ни в одном из родов: с Алексеем Петренко и Алёной Приходько, с Махатмой Ганди и Индирой Ганди. В результате фамилии создают значительное по объему поле неизме- няемости, поддерживая тенденцию к аналитизму в изменении русского языка, отмеченную в XX столетии. О том, что она сформировалась именно в это время, говорят многочисленные факты склонения фамилий в текстах
XIX века, приведённые в книге Л. П. Калакуцкой: даже в конце века писали: обратились к Никитенке, повесть Сергеенки, поклон Иваненке.

___________________________

¹ Считается, что распространённый в польских фамилиях суффикс -icz (Mickiewicz, Tomaszewicz) заимствован из восточнославянских языков, иначе восточнославянскому [ч] в нём бы закономерно соответствовало западнославянское [ц], т.е. суффикс имел бы форму —ic. Ср. сербское -ић, где -ћ [ч’] соответствует западнославянскому —c [ц], но не —cz [ч]: ноћ — noc «ночь», већ — więcej «больше».

Реклама

Из существительного «дом» — предлог «у»

Чего только удивительно не скрывается в этимологиях… Читаю в подаренном мне на очередном Новгородском фестивале языков сборнике лингвистических статей «Acta Linguistica Petropolitana»:

Например, французский предлог chez «у» … является результатом грамматикализации существительного casa «дом».

А вы говорите, переход «погружать» → «идти» в румынском странный… Зато французы не остались без предлога «у» («у кого-то»), в отличие от остальных западнороманцев, которые и латинское apud потеряли, и ничего нового вместо него не придумали.

Было «погружать», стало «идти»…

Am să te chem să mergem printre nori…
O-Zone

Я вроде бы за свою жизнь видел много разных семантических переходов в разных языках, но не до такой же степени, чтобы слово меняло своё значение с «погружать (в жидкость)» на «идти»! Причём этот семантический сдвиг даже Викисловарь не может объяснить.

merge
Исходный латинский глагол mergĕre «погружать (в жидкость)» можно найти, например, в английских глаголах emerge «возникать» (букв. «всплывать», e- = ex- «из-«) и immerse (от латинской формы причастия прошедшего времени mersum).

Французские немые согласные: могло быть и хуже

Если вы думаете, что нечитаемость большей части согласных на конце французских слов — это тихий ужас, специалисты по истории французского языка вас спешат успокоить: если бы не усилия Французской академии несколько веков назад, могло бы быть ещё хуже и букв бы читалось ещё меньше :) В замечательной популярной статье об истории французского языка говорится следующее:

В XVII-XVIII продолжается отпадение окончаний, однако далее мы увидим, как впервые за всю историю буквы опять заставили читаться! Но обо всем по порядку.

В XVII в. французы отказались произносить звук [r] не только в окончаниях –er (что встречается чаще всего у глаголов I группы), но и в окончаниях ir у глаголов II группы (слово finir стало произноситься [fini]), в окончаниях -eur (например, menteur (лгун) имело транскрипцию [mãtö], а moqueur (насмешник) соответственно [mokö]), а также ещё в ряде слов - notre: [not] (наш), votre: [vot] (ваш). Кануть в небытие уже было грозил и звук [l] на конце слов, в том числе даже в местоимении il [il] -> [i], однако под влиянием слов, заимствованных из других языков, где [l] на концах слов произносился, этот звук в конечной позиции стал восстанавливаться — немым он остался только у нынешних фонетических исключений gentil (милый), soursil (бровь), fusil (ружье).

Кроме того, французы время от времени стали “опускать” [k] в слове avec (его этимология — отдельный лингвистический детектив. — massimoling). Отпадение согласных бы продолжалось, но вмешались лингвисты. В слове avec было закреплено обязательно произношение последней буквы. Также благодаря “волевому решению” опять стали читаться конечные –r у глаголов II группы и слов на -eur. Кроме того, восстановили произношение звука [s] в словах puisque (так как), presque (почти) (когда-то давно они образовались слиянием соответственно puis+que и près+que, а, как известно, s в позиции перед согласным не читалось с XIII в.). Как-никак, а ришельевская академия свое дело делала! Пусть и не очень последовательно.

В той же статье можно узнать, как и почему langue françoise превратилось в langue française и был ли в истории французского языка период, когда всё читалось в точности как писалось, например eau и beau так и произносились «эау», «бэау». Я эту статью прочитал с большим удовольствием и сделал вывод, что французская орфография развивалась практически точь-в-точь как английская, о которой я даже два раза делал презентацию на Петербургском фестивале языков. С той лишь разницей, что английская орфография в средние века приняла современный вид в том числе под влиянием той самой французской (отсюда, например, обозначение бывшего долгого [u:], перешедшего затем в [au], как ou, и обилие немых e на конце слов).

И да, французский — не единственный язык, где много что на конце слова не читается. В шведском, до подробного знакомства с которым у меня уже десять лет как не доходят руки (когда-нибудь обязательно дойдут), фраза Vad är det? «Что (есть) это?» в разговорной речи произносится как [ва э дэ]. Всё-таки все традиционные (в противоположность фонетическим) орфографии по-своему похожи.

«Не про тебя!»

Не первый и не последний пример того, как инославянские языки открывают глаза на родной. Меня всегда удивляло странное употребление предлога про во фразах типа «Хороша она, да не про тебя!» Всё становится на свои места, когда узнаёшь, что в чешском языке предлог pro означает «для» (čeština pro cizince «чешский (язык) для иностранцев»).

Об одном румынском местоимении

Прошедший очередной Новгородский фестиваль языков вернул мне былой вкус к языкам, и после него я решил с помощью старого доброго Викисловаря и пары учебников, любезно присланных презентатором Антоном Киселёвым, разобраться-таки в основах румынского языка, интерес к которому тлел во мне ещё с времён популярности группы O-Zone в 2004-2005 годах. Здесь хотелось бы поделиться всего одним интересным наблюдением.

Румынское местоимение fiecare «каждый» точно повторяет конструкцию украинского будь-який «любой»: fie является формой 3 л. ед.ч. сослагательного наклонения от глагола а fi «быть» и значит «да будет», «пусть будет» (fie lumină! = Да будет свет!), care = «который» (укр. який). Видимо, всё-таки не только южнославянские языки влияли на румынский своими da, glas и пр.

 

Четвёртый Фестиваль языков в Великом Новгороде

Плакат 3ВНФЯ
В воскресенье прошёл IV Фестиваль языков в Великом Новгороде. Из-за работы времени на его подготовку в этот раз было меньше, чем в прошлом году (а в прошлом году — меньше, чем в позапрошлом), но ведь чем дальше, тем более привычной становится одна и та же последовательность действий перед фестивалем и во время него. Почему-то в этот раз фестиваль посетило не так много зрителей, почти как на самом первом Новгородском фестивале 2012 года (около 70 человек против 100 в прошлом году), так что некоторым презентаторам последних параллелей, в том числе и мне, попросту не досталось зрителей. Однако и этот факт не испортил фестиваль — напротив, и в разговорах в ставшей уже традиционной фестивальной чайной комнате, и в отзывах гости фестиваля отметили среди главных его плюсов именно камерную уютную атмосферу и отсутствие излишних толп людей. Вот уж воистину не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Теперь немного о посещённых мною презентациях. В этот раз я многие презентации посетил не те, что собирался изначально, однако ни одним из посещённых выступлений не остался разочарован. Читать далее…