Улица Ломоносова — не хайвей!

Вырезка из сегодняшней газеты депутата Думы Великого Новгорода от Завокзального микрорайона Юрия Пшеницына «Город»:

gazeta-gorod-problemy-i-reshenija
(Место на Яндекс.Картах)

Полгода назад на этом самом переходе сбили мою маму, шедшую короткой дорогой на работу, в результате чего она очень долго лежала в гипсе и лишь сейчас восстанавливается от травмы. Ругать водителей, в нарушение пункта 14.1 ПДД не пропускающих пешеходов на нерегулируемых переходах, можно и нужно. Однако чтобы излечить болезнь (в том числе общественную), нужно сначала разобраться не только в её внешних симптомах, но и в её внутренних причинах.

Известно, что Западный район с севера на юг пересекают три магистральные улицы: улица Ломоносова, проспект Мира и улица Кочетова. При этом они периодически пересекаются с перпендикулярными им улицами — Свободы, Зелинского, Попова (Ломоносова — ещё и с улицей Химиков). Разумеется, именно на пересечениях с другими улицами магистрали переходит больше всего пешеходов, и именно здесь логично ставить светофоры — как для безопасного перехода дороги переходами, так и для безопасного разъезда автомобилей, проезжающих данный перекрёсток в разных направлениях.

Теперь посмотрим, где на этих улицах стоят светофоры:

zapadnyj-rajon-svetofory
Читать далее…

Реклама

Максим Кронгауз об орфографии

samouchitelj-olbanskogo

Недавно купил новую книгу выдающегося современного лингвиста-популяризатора Максима Кронгауза (которого мне уже доводилось цитировать в этом блоге) «Самоучитель олбанского». Читая её, натолкнулся на интересный пассаж об орфографии и их реформировании:

Наша орфография — не только и даже не столько культурная ценность, а просто весьма практическая вещь. Именно орфография помогает легче воспринимать написанное, то есть попросту — быстрее читать. Это происходит потому, что мы привыкли к определённому графическому облику слов и опознаём их даже не целиком, а по нескольким ключевым буквам, прежде всего — по первой и последней. Неправильное написание незначительно задерживает наш взгляд на слове, тормозя процесс чтения в целом. Если таких задержек оказывается много (то есть мы имеем дело с неграмотным текстом), чтение тормозится не чуть-чуть, а сильно.
На самом деле орфография помогает и быстрее писать, поскольку грамотный человек делает это автоматически. И вот здесь прозвучало ключевое слово: грамотный. Дело в том — и сейчас я раскрываю большой секрет, — что орфография облегчает жизнь далеко не всем, а только грамотным людям. Именно поэтому при любых реформах орфографии и графики страдают прежде всего они — те, для кого письмо и чтение стали, по существу, основным инстинктом. И именно образованные люди сильнее всего сопротивляются таким реформам (выделено мною — massimoling). Остальные же без орфографии даже немного выигрывают: не надо думать, как писать, да и чтению это не мешает, поскольку привычки к определённому графическому облику слов у них не сформировано. Главное же, что при отсутствии орфографии незнание орфографических правил им абсолютно не вредит, так что их социальный статус сильно повышается.

Как человек, интересующийся вопросами реформы орфографии и даже одно время пытавшийся сделать собственный проект упрощения английской орфографии, должен согласиться с данными рассуждениями. На собственном опыте я знаю, что переключаться с «правильного» написания на «неправильное» (пусть и субъективно или объективно более желательное) действительно очень трудно. И даже не из-за привычки к определённой орфографии и графическому облику слов (хотя, строго говоря, и из-за них тоже — привычка зачастую мешает учесть все моменты, которые нужно изменить в том или ином слове при использовании альтернативной орфографии). Гораздо большее значение имеет то, что всё время на реформированной орфографии, увы, писать не будешь — всё равно 99% текстов, в том числе в интернете, придётся писать обычной традиционной орфографией. Иными словами, если бы вдруг нашу, английскую или ещё чью-нибудь орфографию реформировали (как это случилось, например, с немецкой), раз и навсегда запомнить и воспроизводить разницу между старым и новым относительно легко. Поэтому в реформах орфографии в сторону упрощения, считаю, нет ничего страшного — один раз переучить себя можно, а последующим поколениям будет уже гораздо проще запоминать, как что пишется, в сравнении с тем, как оно слышится. А вот если приходится постоянно переключаться между двумя разными орфографиями, при том, что повсеместно, кроме твоего личного пространства, доминирует только один из них — тут уже есть угроза раздвоения орфографической личности со всякими неприятными последствиями для психики. И это верно не только для орфографии. Так, каким искусственным бы мне не казалось новое название новгородского проспекта Карла Маркса — Воскресенский бульвар — я довольно быстро приучил себя использовать данное название вместо нового. А вот если бы я почему-то прозвал его Воскресенским бульваром только «про себя», а официальное название оставалось бы проспектом Карла Маркса и почему-то бы мне не нравилось, было бы гораздо труднее не запутать самому себя в том, какое название существует в объективной реальности, а какое — только у меня в голове :)

Метод «утрамбовки» языков

Я давно заметил, что каждый новый язык тяжело учить лишь до тех пор, пока он остаётся «последним в списке». Ведь мозг в наибольшей степени реагирует именно на новую информацию, более того — жадно набрасывается на неё, требуя ещё и ещё. Из-за этой лингвоманской ненасытности изучение самого нового на данный момент языка в конце концов может вызвать напряг для мозгов, так как они не будут думать ни о чём другом, кроме «а как будет то-то на этом языке?» и «а правильно ли я помню, что то-то на этом языке будет так-то?»

Однако ситуация меняется, когда начинаешь интересоваться ещё одним новым языком. Тогда предыдущие изученные языки как бы «утрамбовываются» в памяти, то есть мозг начинает тратить на предыдущие языки ровно столько умственных ресурсов, сколько нужно для запоминания/вспоминания в контексте данной конкретной ситуации. Тем более основы языка в мозгу уже заложены, и уже есть от чего отталкиваться. А оставшиеся умственные ресурсы мозг совершенно правильно экономит для новоизучаемого языка.

Например, в своё время мне напряжно давался украинский, пока я не начал знакомиться с польским, затем напряжно давался польский, пока я не начал знакомиться с чешским и т.п. Этот процесс познания для лингвомана, по идее, бесконечен, и каждый раз с изучением нового языка мы, не прилагая к этому дополнительных усилий, неосознанно лучше закрепляем в памяти старые. Или, по крайней мере, их основы, которые при случае или необходимости довольно легко вспомнятся.

Я опубликовал эти свои размышления на всякий случай, вдруг кому-то из читателей они окажутся полезными :)

Путешествия по России: мнения 150 лет назад и сегодня

russkij-puteshestvennik-v-epohu-bezdorozhja
Начал наконец читать купленную месяца два назад книгу Николая Борисова «Повседневная жизнь русского путешественника в эпоху бездорожья» из популярной популярно-исторической серии «Живая история». И буквально на первых же страницах натолкнулся на цитату из книги стопятидесятилетней давности «Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь» профессора Степана Шевырева, в которой автор рассуждает о том, почему общественное мнение в России более благоприятно относится к путешествиям за границу, чем к неделовым поездкам по собственной стране:

Есть ещё причина, почему поклонники Запада считают невозможным путешествие по России. Эта причина, надобно с ними согласиться, самая основательная, она состоит в недостатке комфорта — великого плода европейской цивилизации, столько лестного самолюбию нашей человеческой натуры. Справедливо говорят: в России можно только ездить по делам, а путешествовать нельзя. В самом деле, вы путешествуете только за границей: путешествие там сопровождалось, по крайней мере, прежде всякий день прекрасным завтраком, вкусным обедом, мягкой постелью. Странствуя по России, вы беспрерывно подвергаетесь тем лишениям, которые для иного, скованного привычками воспитания, просто невыносимые несчастья, удары судьбы; вы на самих себе и ночью, и днём чувствуете почти всякий час, как отстали мы в комфорте жизни перед другими — и выносите чувство неприятное, могущее повредить всякой пользе, если бы эта польза была даже возможна. С этим нельзя не согласиться. Кто против этого может спорить?

С момента написания цитируемой книги (1847 год) прошло уже более полутораста лет, а ситуация всё та же, и мнения всё те же: всё интересное — «там», и большинство имеющих финансовую возможность россиян предпочитать отдыхать и путешествовать за границей, по сути мало где бывая в собственной стране. В это же время посещающие Россию иностранцы восторгаются красотами её природы и городов, рукотворных и нерукотворных памятников, потому что «у нас такого нет». Восторгаются в той же мере, что и мы восторгаемся их красотами… и могли бы восторгаться и своими собственными.

Оставив в стороне вопрос комфорта, я как заядлый путешественник по России отмечу, что с выбором удобного транспортного средства для поездок и вправду сложно — ибо, как отмечает ещё один герой книги про русского путешественника в эпоху бездорожья, «расстояния — наше проклятие». Куда ни возьми, по европейским меркам ехать надо далеко; для сравнения наших и не-наших расстояний достаточно вспомнить, что Польша и Германия — одни из самых больших по площади стран Европы — имеют «в поперечнике» с севера на юг и с запада на восток всего по 650 км, что равно расстоянию между Москвой и Петербургом…

В результате — на чём же преодолевать большие расстояния? На автомобиле (если он есть) слишком долго и утомительно (а для водителя — вдвойне), на поезде в плацкарте чувствуешь себя поленом в людской поленнице, а купе и СВ дорогие, в автобусе есть приватность, но ехать больше 6-8 часов и на нём весьма утомительно. Остаётся самолёт, но… он не всем по карману (ведь европейских лоукостов у нас нет), не все его одинаково хорошо переносят и одинаково уютно себя в нём чувствуют. В общем, при более-менее длительных поездок (а если задаться целью хорошенько объездить Россию, без них не обойтись) обычно встаёт вопрос выбора между «неудобным и ещё более неудобным».

Со студенческих лет я не раз жалел о том, что мои финансовые возможности пока не позволяют мне полноценно поездить по Европе, как это делают многие знакомые не-пляжные путешественники. Но, как поёт Макаревич, «жизнь и река наверняка бежит по единым законам, и если убавится там, прибавится тут». В итоге я довольно подробно изъездил Северо-Западную и часть Центральной России и собираюсь путешествовать по России ещё. Ведь у нас в городах тоже много всего прекрасного и удивительного, надо только уметь это замечать. Разумеется, как только мне позволят финансы и иные обстоятельства, я проедусь туристом и по Европе с целью пополнения «джентльменского набора путешественника» расширения кругозора и хотя бы минимальной практики известных мне языков. Однако уже первая состоявшаяся поездка в неё показала, что, несмотря на всю её исключительную красоту, комфорт и продуманность для людей, ни она никогда не будет для меня «своей», ни я никогда не буду чувствовать себя «своим». А значит, суждено мне пополнить ряды всё тех же чудаковатых путешественников по собственной стране, пытающихся научиться видеть удивительное рядом :)

В завершение хотелось бы привести ещё одну цитату всё из той же «Поездки в Кирилло-Белозерский монастырь», в которой автор обосновывает своё желание совершить поездку по России и которая весьма перекликается и с моими мотивами путешествовать:

Мне нужен был отдых от трудов академического года. Я хотел согласить его с занятием по сердцу. Ни на чём нельзя так отдохнуть человеку, утомлённому кабинетной жизнью, как на пути скором и деятельном. Здесь мысль, не прерывая своего занятия, живёт внешними предметами. Впечатления сменяются быстро, душа, освежившись, бодрей возвращается в свой внутренний мир.

Финский кофе

В соседнем доме уже некоторое время существует магазин финских продуктов питания (кофе, шоколадки и всё такое). Видимо, его владельцы напрямую закупаются в Финляндии, т.к. продукты явно не для экспорта в Россию и с надписями только на английском, финском и шведском. Снова можно почувствовать себя на минутку в иноязычной среде, никуда при этом не выезжая:

suomen-kahvi

Рассматривая этикетки, обратил внимание на название Juhla, подозрительно напоминающее шведское Jul «Рождество». Придя домой, посмотрел в словаре, и оказалось, что juhla — это «праздник»; Викисловарь подтверждает его общую скандинавскую этимологию со словом Joulu «Рождество». А на упаковке финской версии кофе Nescafé обнаружил надпись pehmeä maku, что, как оказалось, значит «мягкий вкус».

Кстати, в этом магазине есть товары не только финские, но и немецкие, итальянские и т.п. — в общем, раздолье для лингвомана :) Так, разглядывая немецкие надписи на банках с вареньем, я внезапно узнал, как будет по-немецки «чёрная смородина» — schwarze Johannisbeere, т.е. буквально «чёрная Иванова ягода».

Купил пачку кофе со звучным названием Presidentti. По сравнению с нашими магазинными кофе стоит дорого, посмотрим, какой он на вкус и насколько эффективен как средство поддержки тонуса во время изматывающей переводческой работы :) Но упаковку с финским текстом в любом случае себе сохраню.

Чешские названия дней недели и месяцев

Как недавно выяснили в «Типичном Лингвомане», на начальном этапе изучения языка труднее всего даются названия дней недели и месяцев. Поэтому, заинтересовавшись чешским, решил заняться этим специально, тем более что есть возможность сравнивать их с уже известными польскими.

Начнём с дней недели:

Русский

Польский

Чешский

понедельник poniedziałek pondělí
вторник wtorek úterý
среда środa středa
четверг czwartek čtvrtek
пятница piątek pátek
суббота sobota sobota
воскресенье niedziela neděle

В целом все чешские названия дней недели совпадают с польскими, хотя и имеют некоторые «местные особенности»:

Читать далее…

«Тяя эй оо»

На волне своего нынешнего интереса к чешскому языку вчера отыскивал запись в блоге финно-богемиста Петра Савельева о том, как по-разному говорят в Богемии (Прага) и Моравии (Брно). Нашёл и радовался, но тут мой взгляд упал на странный заголовок блога — Tää ei oo Stadi!

Зная о языковой специализации автора, я сразу понял, что это финский. Однако короткий, но бурный период интереса полуторалетней давности к этому языку позволил мне понять во всей этой фразе только отрицательную частицу ei (кстати, спрягаемую по лицам) «(он) не». Затем мне удалось вычислить oo; поднапрягши память, я вспомнил, что формы 1-го и 2-го лица единственного числа глагола «быть» olen и olet в разговорном финском стягиваются в oon и oot соответственно. Значит, oo — это, скорее всего, основа ole, используемая в чистом неизменяемом виде при наличии спрягаемой отрицательной частицы «не», а ei oo — это ei ole «не есть», «не является».

Теперь слово tää. Такого слова среди известных мне слов базовой финской лексики я вспомнить не смог, пришлось лезть за ним в Викисловарь. Оказалось, что это ещё одна стянутая форма, характерная для разговорного финского — от tämä «этот». Таким образом, tää ei oo [тяя эй оо] на нормальном литературном финском звучало бы как tämä ei ole [тяма эй оле] «это не (есть)…»

Это заставило меня ещё раз задуматься о пресловутом расхождении двух вариантов финского языка — разговорного (puhukieli) и литературного (kirjakieli). Могу предположить, что это связано с той же причиной, что и, скажем, отличие литературных немецкого и итальянского языков и сильное их отличие от живых разговорных диалектов — а именно ранняя консервация «образцового» варианта языка (впоследствии ставшего литературным) через сакральные или (в итальянском случае) особо чтимые классические литературные тексты. В финском случае такая консервация, скорее всего, произошла после перевода Библии на финский язык Микаэлем Агриколой, осуществлённом ещё в середине XVI века. С тех пор в разговорном языке многое менялось и упрощалось, а литературный всячески старался поддерживать себя в неизменном виде и если и менялся, то очень мало. Этот факт объясняет и довольно заметные различия между литературными финским и эстонским языками, и не менее заметное сходство между разговорным финским и литературным эстонским — в частности, в тенденции к стяжению звуков внутри слова.

А слова Stadi я так и не угадал. В конце концов его тайну мне открыл Вячеслав Иванов aka amikeco — оказывается, так жители Хельсинки называют свою столицу на местном сленге (от шведского stad).

Итак, исходная фраза Tää ei oo Stadi! на неформальном финском значит «Эт’ те’ не Хельсинки!»

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Если же Вы всё-таки предпочитаете интересоваться чешским, рекомендую вам подписаться на созданную на днях вКонтакте публичную страницу «Типичный чешский язык», где в доступной и занимательной форме регулярно будут публиковаться мемы о наиболее интересных фактах и «изюминках» чешского.