Максим Кронгауз о двух лингвистиках

Добрался наконец до пресловутой научно-популярной книги Максима Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва», о которой впервые услышал ещё четыре года назад. Среди всех прочих интересных и полезных вещей, описываемых и упоминаемых автором, моё внимание особенно привлекли его рассуждения о двух нынешних ипостасях университетской специальности «Лингвистика». Ведь я и сам, будучи по образованию представителем одной из них («лингвистики и межкультурной коммуникации», фактически — языкового переводческо-преподавательского факультета), испытал серьёзный культурный шок, столкнувшись в последние годы на фестивалях языков с представителями второй, «настоящей» лингвистики из столичных вузов.

Не зря одна из моих столичных лингвофестивальных знакомых сказала мне о бытующем в профессиональной сфере разграничении «языкового» и «лингвистического» образования, ибо то и другое — две большие разницы. Не могу не согласиться и с ещё одним столичным лингвофестивалистом, что совершенно напрасно выпускникам нашей специальности «Перевод и переводоведение» в дипломе пишут «лингвиста» рядом с «переводчиком». Хотя лично мне это добавленное в диплом слово «лингвист» очень греет душу, ибо быть только сухим практичным переводчиком, воспринимающим перевод как род бизнеса, лично я не хочу (но ради заработка приходится заниматься именно переводами, да).

Сам я себя с точки зрения моих внутренних предпочтений отношу скорее ко «второй ипостаси с минусом», т.е. считаю себя лингвистом-теоретиком, но не академическим (и уж точно не академичным). Ибо так уж сложилась, что в последние годы университетская академическая  наука оказалась для меня намного в большей степени прокрустовым ложем, чем площадкой для реализации своих интересов.

Итак, замечательный пассаж от Максима Анисимовича:

Конечно, если бы лингвистика было чем-то вроде фирмы «Ксерокс», она бы запретила использовать свой бренд расширительно, и инязы остались бы инязами, <…> Смотрим словарь Гальперина, где написано, что linguist: 1. Человек, знающий иностранные языки. 2. Лингвист, языковед. Теоретический вывод состоял бы в том, что английский язык опять же устроен иначе, чем русский. А практический вывод, который, как это ни смешно, был сделан, состоял в том, что русский теперь будет, как английский. И лингвистические школы, и лингвистические университеты стали лингвистическими не только потому, что в них преподают иностранные языки, но и потому, что в них готовят ЛИНГВИСТОВ. То ест, как нетрудно догадаться, людей, знающих иностранные языки.

В чём горе лингвистов в старом (ещё, впрочем, не исчезнувшем) значении слова? Ну, утратили монополию на слово. Ну, перестали быть элитарными, зато стали популярными, поскольку отблеск популярности иностранных языков падает и на лингвистику. Конкурсы в лингвистические вузы велики, независимо от того, в каом значении используется это слово. И дело даже не в том, что лингвистам нужны их студенты, то есть те, которые хотят заниматься наукой, а не просто выучить один или несколько иностранных языков. Путаница в общественном сознании лингвистов и полиглотов раздражала лингвистов всегда, а сейчас стала как бы узаконенной.

Беда в том, что эта путаница произошла всё-таки в номенклатурном сознании, и последствия оказались административными, а не какими-то там ментальными. Я пока ещё ни разу не слышал, чтобы лингвистом в речи называли человека, знающего один или пару иностранных языков (почему же, по крайней мере, в моей семье есть такое. — massimoling). Однако в перечне вузовских специальностей «лингвист» и даже «лингвистика» в этом смысле уже используются. Есть такое образовательное направление «лингвистика и межкультурная коммуникация», по которому готовят переводчиков и преподавателей иностранного языка, то есть, так и хочется сказать, нелингвистов. Те «старые лингвисты» как-то сумели выкрутиться, назвав свою специальность «теоретической и прикладной лингвистикой». Нетрудно догадаться, что в нормальной ситуации теоретическая и прикладная области в совокупности и составляют науку. Так теоретическая и прикладная физика — это просто физика, теоретическая и прикладная химия — это просто химия и так далее. Для лингвистов эти «лишние» слова нужны, чтобы размежеваться с «новой лингвистикой», в прошлом — иностранных языков.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Если у вас хватило терпения дочитать эти много букв до конца и вам даже понравилось, в качестве бонуса публикую ссылку на интервью Кронгауза о гипотезе лингвистической относительности (aka гипотеза Сепира-Уорфа), а также на подборку научно-популярных книг о языках и лингвистике в лингвоблоге Amikeco.Ru.

Реклама

комментария 4 to “Максим Кронгауз о двух лингвистиках”

  1. tutor Says:

    Можете не согласиться, но специальность «учитель (преподаватель) иностранного языка» объединяет чистую лингвистику и межкультурную коммуникацию. Ибо такой специалист должен как владеть языком, так и знать теорию. Причем, владеть языком свободно и знать теорию достаточно глубоко, чтобы уметь объяснить ее учащимся. При этом я просто исхожу из собственного опыта. Я получил педагогическое образование еще в советском вузе. Сейчас работаю в фирме, где очень много английского языка. Молодежь с дипломами, где написано «переводчик», знает язык, но очень мало знает о языке. И они просто не могут объяснить многие вещи, относящиеся в английскому языку и к языку вообще. Парадокс, но они не в состоянии дать определение или хотя бы объяснить суть таких терминов, как фонема, морфема. Оказывается, латынь они просто пробежали. Что касается истории языка, большинство из них почему-то даже не помнит, был ли у них такой предмет, и т.д. Т.е. чисто лингвистическая подготовка у них по минимуму. Они практики-переводчики и при этом признаются, что лингвистами себя не считают. Лингвистика для них нечто очень сложное и мудреное.

    • Massimo Says:

      tutor, я о чём и говорю. Я сам учился на переводческом факультете и знаю, что большинство тех, кто учился со мною, хотели просто выучить язык для практического его использования и/или карьеры без какого-либо интереса к теоретическим предметам (выучил-сдал-забыл). Получилась парадоксальная ситуация, что для них этих языкознаний-историй языка было слишком много, а для меня как лингвиста в душе — слишком мало. С другой стороны, повынося себя мозги на истории языкознания на 4-м курсе, я как-то думаю: а так ли мне надо было бы теор.лингвистическое образование, так ли его многочисленные лингвистические курсы были бы мне интересны и понятны — или же лучше сказать спасибо за те базовые лингвистические знания, что мне всё-таки дали в университете (и которые мне принесли и продолжают приносить реальную пользу в моём постоянном интересовании языками и всякими внутри- и межъязыковыми вещами), а тем, что сверх того, лучше поинтересоваться в свободное время самостоятельно в той степени, в которой мне интересно?..

  2. Максим Кронгауз об орфографии | Заметки лингвомана Says:

    […] Максима Кронгауза (которого мне уже доводилось цитировать в этом блоге) «Самоучитель олбанского». Читая её, натолкнулся на […]


Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: