Гений чистого познания


Я вообще-то не очень люблю творчество наших водочных декадентско-интеллигентских писателей, но вот этот пассаж из довлатовского «Заповедника», по-моему, очень точно (хоть и несколько гротескно) отражает природу определённой части интеллектуалов, в том числе и лингвоманов. Каким образом исключительная жажда интеллектуальных знаний сочетается порой с исключительной бытовой и профессиональной леностью и почему это характерно почти исключительно для лиц мужеского пола, — на это пусть ответят психологи.


В школьные годы Митрофанов славился так называемой «зеркальной

памятью». С легкостью заучивал наизусть целые главы из учебников. Его
демонстрировали как чудо-ребенка. Мало того, Бог одарил его неутолимой
жаждой знаний. В нем сочетались безграничная любознательность и
феноменальная память. Его ожидала блестящая научная карьера.
Митрофанова интересовало все; биология, география, теория поля,
чревовещание, филателия, супрематизм, основы дрессировки… Он прочитывал
три серьезных книги в день… Триумфально кончил школу, легко поступил на
филфак.
Университетская профессура была озадачена. Митрофанов знал абсолютновсе
и требовал новых познаний. Крупные ученые сутками просиживали в библиотеках,
штудируя для Митрофанова забытые теории и разделы науки. Параллельно
Митрофанов слушал лекции на юридическом, биологическом и химическом
факультетах.
Уникальная память и безмерная жажда знаний — в сочетании — творили
чудеса. Но тут выявилось поразительное обстоятельство. Этими качествами
натура Митрофанова целиком и полностью исчерпывалась. Другими качествами
Митрофанов не обладал. Он родился гением чистого познания.
Первая же его курсовая работа осталась незавершенной. Более того, он
написал лишь первую фразу. Вернее — начало первой фразы. А именно: «Как нам
известно…» На этом гениально задуманная работа была прервана.
Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем
человека, прочитавшего десять тысяч книг.
Митрофанов не умывался, не брился, не посещал ленинских субботников. Не
возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. Надевать кепку он ленился. Он
просто клал ее на голову.
В колхоз — не поехал. Взял и не явился без уважительной причины.
Из университета Митрофанова отчислили. Друзья пытались устроить его на
работу. Некоторое время он был личным секретарем академика Фирсова. Поначалу
все шло замечательно. Он часами сидел в библиотеке Академии наук. Подбирал
для Фирсова нужные материалы. Охотно делился уже имеющимися в памяти
сведениями. Престарелый ученый ожил. Он предложил Володе совместно
разрабатывать теорию диагонального гидатопироморфизма. (Или чего-то в этом
роде.) Академик сказал:
— Записывать будете вы. Я близорук.
На следующий день Митрофанов исчез. Он ленился записывать.
Несколько месяцев бездельничал. Прочитал еще триста книг. Выучил два
языка — румынский и хинди.
Обедал у друзей, расплачиваясь яркими пространными лекциями. Ему дарили
поношенную одежду…
Затем Митрофанова пытались устроить на Ленфильм. Более того, специально
утвердили новую штатную единицу: «Консультант по любым вопросам».
Это была редкая удача. Митрофанов знал костюмы и обычаи всех эпох.
Фауну любого уголка земли. Мельчайшие подробности в ходе доисторических
событий. Парадоксальные реплики второстепенных государственных деятелей. Он
знал, сколько пуговиц было на камзоле Талейрана. Он помнил, как звали жену
Ломоносова…
Митрофанов не смог заполнить анкету. Даже те ее разделы, где было
сказано: «Нужное подчеркнуть». Ему было лень…
Его устроили сторожем в кинотеатр. Ночная работа, хочешь — спи, хочешь
— читай, хочешь — думай. Митрофанову вменялась единственная обязанность.
После двенадцати нужно было выключить какой-то рубильник. Митрофанов забывал
его выключить. Или ленился. Его уволили…
Впоследствии мы с горечью узнали, что Митрофанов не просто лентяй. У
него обнаружилось редкое клиническое заболевание — абулия. То есть полная
атрофия воли.
Он был» явлением растительного мира. Прихотливым и ярким цветком. Не
может хризантема сама себя окучивать и поливать…
Наконец Митрофанов услышал о Пушкинском заповеднике. Приехал,
осмотрелся. И выяснил, что это единственное учреждение, где он может быть
полезен.
Что требуется от экскурсовода? Яркий впечатляющий рассказ. И больше
ничего.
Рассказывать Митрофанов умел. Его экскурсии были насыщены внезапными
параллелями, ослепительными гипотезами, редкими архивными справками и
цитатами на шести языках.
Его экскурсии продолжались вдвое дольше обычных. Иногда туристы падали
в обморок от напряжения.
Были, конечно, и сложности. Митрофанов ленился подниматься на Савкину
Горку. Туристы карабкались на гору, а Митрофанов, стоя у подножия,
выкрикивал:
— Как и много лет назад, этот большой зеленый холм возвышается над
Соротью. Удивительная симметричность его формы говорит об искусственном
происхождении. Что же касается этимологии названия — «Сороть», то она весьма
любопытна. Хоть и не совсем пристойна…
Был случай, когда экскурсанты, расстелив дерматиновый плащ, волоком
тащили Митрофанова на гору. Он же довольно улыбался н вещал:
— Предание гласит, что здесь стоял один из монастырей Воронича…
В заповеднике его ценили…

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: