Заметки увлечённого лингвиста

Когда-то приходили в голову разрозненные мысли о том, как интересно три основных восточнославянских языка выбрали себе отдельные языковые элементы в совсем разных сочетаниях. Вот два примера, пока не забылись:

1. Графика — буквы и, і, ы

В русском есть буквы и и ы, но нет буквы і (хотя когда-то была, да).
В украинском есть буквы и и і, но нет буквы ы.
В белорусском есть буквы і и ы, но нет буквы и.

2. Фонетика/грамматика — окончания прилагательных в именительном падеже

В русском окончания прилагательных всех трёх родов в именительном падеже имеют либо только полную форму (4:0) (-ый/-ий, -ая/-яя, -ое/-ее, -ые/-ие), либо только краткую (0:4) (-Ø, -а/-я, -о/-е, -ы/-и).

В украинском и белорусском кратких прилагательных как таковых нет, но:

В украинском окончания прилагательных именительного падежа в мужском роде имеют  полную форму, в остальных формах — краткую (2:2) (-ий/-ій, -а/-я, -е/-є, -i).

В белорусском всё наоборот: окончания прилагательных именительного падежа имеют краткую форму только в мужском роде, во всех остальных они имеют полную форму (3:1) (-ы/-і, -ая, -ое/-ае/-яе, -ыя/-ія).

В косвенных падежах во всех трёх языках окончания прилагательных имеют толькополную форму.

Вот такая лингвокомбинаторика…

Заметил, что в белорусском языке литературными являются многие слова, которые присутствуют в русском лишь как просторечные. Например, заўсёды «всегда» (русск. прост. завсегда), Расея «Россия» (русск. прост. Расея), рублёў «рублей» (русск. прост. рублёв), сёмы «седьмой» (русск. прост. сёмый), сёння «сегодня» (русск. прост. сёдня), чыгунка «железная дорога» (русск. прост. чугунка).

То же можно сказать о некоторых грамматических конструкциях. Например, отсутствие начального н- у личных местоимений третьего лица, употребляемых с предлогами, в белорусском является литературной нормой, в русском же встречается лишь в сельском просторечии: на ёй «на ней».

Положительно была права одна моя знакомая, которая сказала, что «русский язык плавно переходит в белорусский, белорусский — в украинский, а украинский — в польский». А ещё всё относительно: что в одном языке является нормой, в другом может считаться отклонением от неё. Впрочем, любое языковое изменение начинается с отклонения от нормы… :)

Wojewoda Odeski в комментариях к одной из моих записей дал ссылку на отрывок из польского фильма 1969 года «Как я развязал Вторую мировую войну» (Jak rozpętałem drugą wojnę światową), в котором немцы не могут выговорить фамилию поляка Гжегож Бженчищикевич (Grzegorz Brzęczyszczykiewicz).

Воистину польский — самый языколомный славянский язык. Даже для носителей других славянских языков.

Сегодня переписывался с Антоном Соминым,
представлявшим польский язык на V Петербургском фестивале языков, по поводу некоторых странностей польского языка.

Началось всё с обсуждения вопроса, почему в польском формы прошедшего времени на -ł изменяются не только по родам и числам (как в русском и других восточнославянских языках), но и по лицам: byłem/byłam «я был/была», byłeś/byłaś «ты был/была», był/była «он был/была и т.п.» Ведь исторически славянские формы прошедшего времени на -л представляют собой остаток причастной формы перфекта с глаголом «быть» (сохранившегося, например, в болгарском: съм бил(а) «я (есмь) был(а)», си был(а) «ты (еси) был(а)», е бил(а) «он(а) (есть) был(а)») и потому в принципе не может изменяться по лицам. Однако, по словам Антона, личные окончания в польском прошедшем времени — это окончания того самого вспомогательного глагола «быть», слившиеся с причастной формой (był-em от jest-em «я есмь», był-eś от jest-eś «ты еси», był от jest без личного окончания).

Казалось бы, теперь всё понятно. Но оказалось, что самое интересное на этом только начинается. Во-первых, в польском прошедшем времени эти самые личные окончания могут отделяться от глагола и присоединяться к другим словам в предложении: Например: >>

На этот вопрос отвечает профессор кафедры журналистики филологического факультета Татьяна Викторовна Шмелёва в своей статье «Новгородский ономастикон»:

Газета «Новгородские ведомости» (11 июня 1999 г.) публикует информацию о том, что слово «Великий» стали прибавлять к названию Новгорода во второй половине 14 века, в период расцвета знаменитой Новгородской республики. Впервые такое сочетание встречается в напрестольном Евангелии Софийского собора, на последней страничке которого есть приписка: «В лето 6870 (1362 год) написано бысть Евангелие се в Великом Новгороде повелением боголюбивого архиепископа Новгородского Алексея». Между прочим, в то время слово «великий» означало всего лишь «большой» , «значительный по размерам, силе» . Это значение живёт и в наших оценках, например, одежды, обуви – мы говорим «платье велико, великовато» , имея в виду только его размер и не помышляя ни о каком величии. Представлено это прилагательное и в топонимах – Великие Луки, Великий Устюг, Ростов Великий … Конечно, сегодняшние новгородцы, радуясь возвращению исторического имени (произошедшем в 1999 году. – max425), вкладывают в него иное содержание, чем их непритязательные предки, стремятся зафиксировать в названии города столь ценимую теперь престижность.

А ещё, наверное, сочетание Великий Новгород прижилось и потому, что новгородцы не хотят, чтобы их город путали с более крупным Нижним Новгородом :)

P.S. Во многих других славянских языках основным значением слово великий до сих пор остаётся значение «большой по размерам» (например, украинское великий, чешское velký). Ср. такой же переход значения в английском great «великий» (из древнеанглийского grēat «большой»), в то время как соответствующее немецкое слово groß сохранило основное значение «большой».

Борис Акунин в романе «Турецкий гамбит» пишет:

По-болгарски говорить просто, надо только ко всему прибавлять «та». Русская армията. Невестата. Невестата на русский солдат.

Ну, не ко всем существительным в болгарском нужно прибавлять именно «та», но суть болгарских постпозитивных артиклей передана верно. Как верно передана и ещё одна особенность болгарской грамматики – отсутствие падежей и замена их предложными конструкциями (как в английском, романских и других «беспадежных» языках). Поэтому вместо невеста русского солдата на ломаном болгарском может получиться невестата на русский солдат (хотя на самом деле по-болгарски эта фраза, наверное, звучит как-то по-другому).

Кстати, постпозитивные артикли встречаются и … в северных говорах русского языка. В детстве я часто читал сборник «Великорусские сказки Пермской губернии», составленный, видимо, ещё до революции, когда сельские диалекты жили и здравствовали. И там на каждом шагу встречаются слова типа дед-от, лиса-та, окно-то, грибки-те и т. п. Говорят, что и в литературном русском языке усилительная частица –то (ребёнок-то смеётся; Но он-то там был) является как раз остатком такого постпозитивного артикля.

——————————————————————————————-

А Вячеслав Иванов пишет об особенностях ударения болгарского языка.