Так получилось, что моё нынешнее изучение турецкого проходит в постоянном сравнении с осетинским. Видимо, это происходит от того, что постоянно тянет сравнивать два единственных неевропейских языка в моём языковом арсенале.
Языки не так уж схожи между собой (осетинский — иранский с исторически индоевропейской грамматикой, турецкий — тюркский с агглютинативной грамматикой). Но всё же некоторые сходства можно видеть уже сейчас.
Во-первых, оба языка избегают зияний (хиатусов), т.е. двух гласных, стоящих подряд. Поэтому если основа слова заканчивается на гласную, а падежное окончание начинается на гласную, между ними появляется вставной [й]. По-осетински родительный падеж от слова дуне «мир, вселенная» будет дунейы, а по-туреци винительный падеж от слова dünya с тем же значением будет dünyayı.
Во-вторых, прилагательные в обоих языках не склоняются, за исключением случаев субстантивации (тогда они склоняются как существительными). Грамматического рода в обоих языках нет, поэтому речь может идти только о склонении по числам и падежам. По-осетински рæсугъд чызг «красивая девушка», рæсугъд чызджы «красивой девушки», рæсугъд чызджытæ «красивые девушки», рæсугъд чызджыты «красивых девушек». И то же самое по-турецки: güzel kız «красивая девушка», güzel kızı «красивую девушку», güzel kızlar «красивые девушки», güzel kızları «красивых девушек».
В-третьих, глаголы-сказуемые в обоих языках тяготеют к концу предложения. Например, в осетинском: мæ мады уарзын «я люблю мою мать», в турецком: kitabı görüyorum «я вижу книгу».
В-четвёртых, в обоих языках у всех существительных одно и то же склонение, у всех глаголов — одно и то же спряжение (что, в общем-то, более характерно для агглютинативных языков, нежели для индоевропейских флективных).
А вот падежи в этих двух языках немного разные. В осетинском языке есть родительный падеж, но нет винительного. В турецком всё наоборот — нет родительного падежа (его функцию выполняют аффиксы притяжательности), но есть винительный. В обоих языках есть экзотичные для европейца направительный, исходный и совместный падежи, но в осетинском есть ещё и дательный и внешний местный, а в турецком — внутренний местный. Падежи в том и другом языке опять-таки явно характерные для агглютинативных языков, несмотря на историческую «индоевропейскость» осетинского. Что и неудивительно: этот язык ещё полторы тысячи лет назад оторвался от остальных иранских языков и всё это время находился в окружении тюркских и кавказских языков. А, как говорится, с кем поведёшься… :)
И, в-последних, в осетинском и турецком языке немало общей лексики тюркского и арабо-персидского происхождения: дуне — dünya (араб.) «мир, вселенная», дин — din (араб.) «вера, религия», сахар [шáхар] — şehir (перс.) «город», денджыз — deniz (тюрк.) «море», чызг — kız (тюрк.) «девушка», хъаз — kaz (тюрк.) «гусь» и др.
Впрочем, осетинский язык сохранил такие индоевропейские грамматические черты, как выражение отрицания, модальности, понятия «быть, являться чем-то» отдельными словами, в то время как в турецком всё это выражается аффиксами, присоединяемыми к слову: осет. æз нæ зонын «я не знаю» — тур. bilmiyorum; осет. кърандас сырх у «карандаш (есть) красный» — тур. kalem kırmızıdır.
В общем, сравнивать эти языки можно и нужно :)
